- Он сосредоточен на общем звучании, - задумчиво согласилась принцесса, еще не пришедшая в себя от сопричастности к гармонии Мироздания.
- Так ты слышала? - удивился бог, не ожидавший, что лоулендская богиня окажется столь чутка к тому, что с первого раза не смог постичь даже он, рожденный для молчаливой беседы с камнями.
- Лишь отзвук, - осторожно согласилась Элия. - Он звучит не для нас, а для миров Уровня и быть может даже всей нашей Вселенной, перекликаясь с музыкой других камертонов.
- Нашей? Ты тоже полагаешь, что Вселенных множество? - не удержался от философского вопроса мужчина. В силу возраста он находил удовольствие в изысканиях такого рода, не имевших пользы практической, но дающих простор для полета мысли.
- Так утверждают Силы, и я не думаю, что они лгут. Если число Уровней бесконечно, то и число бесконечностей Уровней таково. Соты, медовые соты Уровней с восковыми перегородками Межуровнья и пчелками-Силами не имеют границ, но пасечник лишь один - Творец, - привела самое плоское, примитивное сравнение богиня, не собиравшаяся углубляться сейчас в топологию многомерных пространств.
Громердан кивнул, соглашаясь с рассуждениями принцессы, и качнул головой, указывая направление движения. Гости осторожно, пусть корни были сыты, но провоцировать их дикими плясками или топотом не желал даже Колебатель Земли, прошли уже знакомой дорогой к порталу. Оттуда шагнули в колышущиеся тени. Переход обратно снимал оглушающее заклятье. Звенящая тишина в ушах исчезла, оставляя взамен осторожные звуки ночного леса, живого по-настоящему и не охотящегося на органических визитеров каменными корнями-лианами.
Три синхронных шага, и счастливая пара добытчиков, приветствуемая вспыхнувшими чашами-фонарями, оказалась намертво сцеплена с чем-то липким, отлично знакомым по ощущениям, еще не успевшим за считанные минуты выветриться из памяти. Паутина краста!
Герцог Громердан, знатностью и могуществом уступающий мало кому из знати Мэссленда, и принцесса Лоуленда, одна из самых родовитых особ своего мира, выругались вслух с удивительным единодушием, кляня собственную беспечность. Мысль о том, что ловушки на сегодня еще не закончились, почему-то ни одному из богов в голову не взбрела. Возможно, причиной тому стало пагубное действие парализующего паучьего яда. Яда, воздействующего не только на физическое тело и божественные способности, но и на способность к аналитическому мышлению. Или все-таки дело в излишней самоуверенности мужчины, привыкшего побеждать, и женщины, обыкновенно безошибочно просчитывающей все ходы? Теперь уже можно было выдвинуть хоть тысяча и одну версию, это все равно не изменило бы банальной в своей очевидности истины: Громердан и Элия, как безрассудно летящие на свет мотыльки, вновь угодили в паучью ловушку. К счастью для 'мотыльков', они все-таки не были безобидны.
- Палим паутину, герцог, или подождем паучков? - метнула принцесса вопрос на ставшей привычной сегодня мысленной волне.
- Подождем, - сделал выбор Колебатель Земли, будучи изрядно зол. Пусть магии и божественной силы его опять лишили, но мозгов-то никто не отнял, и мужчина собирался щедро отплатить всем, поставившим его в унизительное положение, очень щедро.
Как и в прошлый раз, сигнал о захлопнувшейся ловушке сработал быстро, не успели жертвы вдоволь подергаться в паутине, как на полянке у чаш-фонарей, придающих сборищу какой-то, то ли кровавый, то ли конфетно-розовый отлив, явилось шестеро в уже знакомом камуфляже.
Оскорбленный в лучших чувствах герцог мысленно хмыкнул. Как они посмели выставить против НЕГО всего шестерых, но быстро утешился тем соображением, что ловцы вовсе не рассчитывали загнать в сети столь крупную рыбешку. Обыкновенно порталом пользовались лишь младшие члены рода, для которых один против шестерых было вполне приемлемым сочетанием, не унижающим чести. А что поймать хотели именно сборщика, Громердан почти не сомневался, о его спонтанном намерении откликнуться на неожиданную просьбу Богини Любви не знал никто, кроме него самого.
Шестеро, пусть не лишенные возможности говорить вслух, двигались молча и синхронно. Причем, все они были в перчатках. Зачем именно ловцам перчатки стало ясно, когда трое из них добрались до паутины и зашарили по телам пленников, обыскивая их. (Жертвы довольно правдоподобно притворились находящимися в безвольном паралитическом забытьи). Кстати сказать, руки в перчатках совершенно безнаказанно задевали паутину. Она и не думала липнуть к ткани.
- Попались, землеройки! Теперь-то вы на нас поработаете, камешков соберете, если прямо тут в паутинке остаться не захотите! - довольно промурлыкал один из ловцов.
- Девка хороша, пусть мужик камни собирает, а мы ее по-другому используем, - внес предложение второй, нагло ощупывая грудь богини.
Тем временем третий вытащил из камзола Громердана Камень Дремы и не сдержал ликующего вскрика. - Есть! Землеройки лгали! Они умеют собирать большие камни! Мы богаты!
В подтверждение своих слов болван, никогда не слыхавший о технике безопасности при обращении с большими камнями, поднял его высоко вверх и торжественно сжал. С тихим шорохом осыпались чешуйки, лунный луч упал на грань лилового кристалла, похожего теперь на друзу цветного хрусталя, и полилась мелодия.
За несколько мгновений до того, как зазвучала музыка, Элия набрала в грудь побольше воздуха и дохнула на паутину призрачным серым огнем, за два мгновения до рождения мелодии камня герцог и богиня упали на траву, откатываясь под завесу оглушающего заклятья. Теперь они снова в абсолютной тишине созерцали второй акт представления.
Двоих, что прежде обыскивали богов, наполовину обглодало серое пламя, словно кто-то небрежно сжег часть рисунка на папиросной бумаге. Тех частей, что остались, для жизни явно не хватало. Третий так и стоял с воздетым вверх камнем, статуями замерли и трое его уцелевших соратников. Глаза открыты, тела дышат, но разум блуждает где-то в заоблачных далях миров грез.
- Странный огонь у вас, богиня, - проронил Громердан, оценивая вид останков. Бежать с мечом возмездия к спящим он не торопился. Теперь-то они никуда не денутся. Камень поет, и прекратить песню сможет только абсолютная тьма, а в живом лесу даже ночью хоть блик света, а найдется.
- Это дар, - ответила принцесса, впрочем, не стала добавлять чей, вряд ли герцог смог сохранить свое прославленное спокойствие, узнав, что призрак серого пламени - подарок Бездны Межуровнья, признавшей ее шаер-каррад Повелителя.
- Значит, пора прибавить в копилку ваших даров еще один, - усмехнулся Колебатель Земли, заткнул уши плотными пробками, извлеченными из бокового кармана - магия полезна, но целиком на нее полагаться не стоит - и прошел к грезящему стоя вору. Вынув из его пальцев кристалл, Громердан завернул камень в плотный черный платок, действительно не пропускающий света, и вернулся к богине.
