— Не надо еды, одну только трубку! Хоть час забвения от проклятой жизни! Глоток дыма! — кричали несчастные, втащив Кучака в опиекурильню.
В этот вечер Кучак накурился анаши. Он вышел на улицу поздно ночью. На небе, как ему показалось, сверкало четыре луны. Он погрозил им пальцем и побрел к реке.
Весна приближалась, но было морозно. Река очистилась ото льда. Снег осел, потемнел, и наст не держал.
А Кучак шел все дальше и дальше в горы и наконец увидел джиннов, которые сидели вокруг камня и играли на дутарах. А Кучак был хитрый, и он не пошел к ним. Он вдруг увидел, что рядом с ним стоит, притопывая, сорель.[30]
— Это ты? — удивился Кучак.
Но сорель, не ответив ни слова, начал танцевать. — Эге-ге, — сказал Кучак, — тебе легко танцевать, когда грудь у тебя такая крошечная, как голова, а все остальное — ноги! Но сорель, протянув руки, схватил Кучака под мышки и стал щекотать. Кучак хохотал до боли в челюстях и тоже танцевал, высоко подбрасывая ноги. Дыхание у него прервалось, тело деревенело, и чудилось ему, точно он вступил в те пределы, где совершают свой путь луна и солнце. Еле вырвавшись, он побежал вперед. Сердце у него стучало и губы дрожали.
Кучак мгновенно придумал улен.[31]Прошлое ль я возвращу,Будет ли польза от гнева?В будущее ль я загляну -Угрозы и брань не оружие… -прошептал он и удивился.
— Кто это сказал? — спросил он громко. — Что это за восхитительный улен?
И Кучак оглядывался во все стороны, желая увидеть, кто же это сказал. Но он сейчас же забыл об улене, увидев в тумане страшного джинна. Что Кучаку почудилось дальше, он не помнил, но это было что-то ужасное. Он бежал, спотыкался, падал, снова бежал, пока не упал без сил.
Утром он проснулся в незнакомом помещении. Большое и полутемное, оно внушало Кучаку страх. Он сел, пощупал вокруг себя и понял, что сидит на мешках. Мешки были навалены везде: вокруг стен, посередине комнаты. Вдруг сзади Кучак услышал шорох. Он вскочил, готовый увидеть все самое худшее. Это был кот, юркнувший в угол.
Кучак подошел к большим, массивным дверям и нажал плечом — они не шелохнулись. В потолке белело небольшое отверстие. Его прикрывала частая деревянная решетка, проломанная посередине. При виде её Кучак сообразил, что именно этим путем он попал сюда. Позже он ощутил боль в левой ноге.
Высоко на стене, возле дверей, было ещё отверстие, заделанное железной решеткой. Оно было высоко, и, чтобы добраться до него, надо было что-нибудь подставить. Кучак решил использовать для этой цели мешки. Сопя от напряжения, он перетащил три мешка и с трудом положил один на другой. Кучак с завистью увидел, что в мешках было зерно.
«Вот бы нам в Мин-Архар!» — подумал он, на миг забыв тяжесть своего положения. До окошка было все ещё далеко. Кучак взялся за четвертый мешок — под ним оказались деревянные продолговатые ящики. Он взялся за ящик, чтобы тоже подтащить его к окну. Ящик был тяжелый и не сдвинулся с места. Кучак нерешительно подергал его сверху. Открылась крышка. В ящике, как дрова, тесно лежали новенькие винтовки, жирно смазанные маслом. Кучак заметил, что таких длинных ящиков в помещении было много. При виде винтовок Кучак подумал о Джуре и представил себе, как бы тот обрадовался такой находке, такому богатству. Какой-то шорох вернул его к действительности.
Где же он находится? Как он попал сюда? Что все это значит? Кучак влез на уложенные мешки, поднял руки, схватился за решетку окна и подтянулся. Он увидел знакомые места: реку, переправу, кусты. Кучак отпустил руки и спрыгнул на пол. Сомнений быть не могло. Он понял, что ночью, сам того не сознавая, он забрался в старую мельницу Янь Сяня. Его охватил ужасный страх. Он хорошо помнил, как одному вору, пойманному на новой мельнице, отрубили руки по локоть, а другого катали в бочке, утыканной гвоздями.
Кучак с надеждой посмотрел на потолок.
Надо было поскорее уйти отсюда, но как? Отверстие сбоку было слишком мало. Он решил освободить от винтовок ящики и, поставив их один на другой, выбраться в верхнее отверстие. Кучак принялся за дело. Под длинными ящиками оказались другие, поменьше. Из них он вынул круглые железные штуки, каждая величиной с кулак. Кое-как вскарабкавшись на подставленные один на другой ящики, Кучак дотянулся до потолка. Он сорвал остатки деревянной решетки и высунул голову наружу. На крышу можно было вылезть легко, но при дневном свете его могли заметить сторожа. Надо было ждать вечера.
Кучак, спустившись на пол, сел отдохнуть.
Вдруг загремел замок. Кучак быстро юркнул в угол и спрятался за мешками. Он услышал яростные крики Янь Сяня и чьи-то голоса. Подкравшийся пёс укусил его за ногу. Кучак вскочил, громко крича от боли. Он увидел большую группу незнакомых людей. Среди них был Янь Сянь.
Кучака увидели, и чей-то сердитый голос приказал ему поднять руки вверх. Кучак повиновался. Янь Сянь, визжа от ярости, с силой ударил его по лицу. Кучак упал. Кто-то помог ему подняться. Он увидел перед собой толстого человека, одетого в яркий шелковый халат. На голове его была зеленая чалма. Рядом с ним стоял худощавый голубоглазый незнакомец. Покусывая верхнюю губу, он отрывисто бросал то одно, то другое слово, заставлявшее Янь Сяня приседать и униженно улыбаться. Потом голубоглазый презрительно обратился к толстому, называя его Кипчакбаем. Янь Сянь спрашивал Кучака, как он сюда влез и кто его послал, но Кучак только моргал глазами, представляясь ещё более перепуганным, чем был на самом деле.
— «Люби свою веру, но не осуждай другие», — сказал Кипчакбай, испытующе глядя на Кучака.
— Ты исмаилит? — спросил Кучака голубоглазый. — Нет, нет! — закричал Кучак, не понимая, о чем его спрашивают.
— Значит, ты коммунист, агент, — уверенно сказал голубоглазый.
— Нет, это не так, я знаю, — услышал Кучак голос, который он где-то слышал раньше.
— Нет, нет! — отчаянно закричал Кучак и вдруг узнал говорившего. — Тагай! — радостно воскликнул он и бросился к нему, но получил страшный удар нагайкой по голове и опрокинулся навзничь.
— Он не коммунист, но с Советского Памира, — продолжал Тагай. — Я знаю это ядовитое племя.
— Ты шпион, — сказал голубоглазый лежавшему Кучаку. — Признавайся, кто послал тебя выкрасть оружие, иначе мы заставим тебя силой сказать все, что ты знаешь.
Люди, стоявшие в дверях, расступились, давая дорогу входящему пожилому человеку.
— Имам Балбак, — сказал голубоглазый, почтительно наклонив голову, — пойман большевистский агент, явный шпион. Смотрите, он сложил оружие и гранаты, очевидно желая уничтожить их взрывом. Он опознан Тагаем. Это старый, опытный диверсант, киргиз с Советского Памира.
