Скорее всего впустую Ричард пытался снять с сердца камень, тратя огромные средства на поминовение умерших в церковных приделах и часовнях. Он щедро вознаградил ричмондских францисканцев в Йоркшире за то, чтобы они отслужили тысячу обеден за упокой души Эдуарда IV. Немалые деньги король пожертвовал аббатствам Тикхилл и Нарсборо и планировал даже построить просторный придел к Йоркскому кафедральному собору с шестью алтарями и сотней священников, где обедни можно было бы отправлять круглосуточно. Особенно тревожил его Генрих VI, которого, как нам известно, он почти наверняка убил собственными руками. Большинство англичан почитали Генриха как святого: к его могиле в аббатстве Чертей не иссякал поток паломников, и здесь уже народ видел несколько чудес. Летом 1484 года Ричард решил переместить останки в более достойное святилище — в августе он специально приехал на перезахоронение Генриха в часовню Святого Георгия в Виндзорском замке. Там прах убиенного короля погребли в углу южнее главного алтаря.
Душа Ричарда не знала покоя и по другим причинам. Его единственный сын Эдуард Миддлхэм умер 9 апреля в возрасте десяти лет. Король остался без наследника. Он почувствовал себя совершенно одиноким и окруженным только врагами. Удивительно, но долгое время Ричард не замечал самого опасного из них: в прокламации, выпущенной 23 октября 1483 года, сразу же после неудавшегося восстания Бекингема, имя Генриха Ричмонда среди мятежников даже не упоминалось. Лишь спустя несколько месяцев король начал относиться к нему со всей серьезностью.
Понимал он шаткость и собственного положения. Весь 1484 год Ричард III пытался завоевать симпатии подданных: разъезжал по стране, выказывая показное великодушие и демонстрируя благие намерения, раздавал привилегии, чины и поместья, но все его потуги были напрасны. Уже весной 1484 года в народе открыто обсуждалась трагическая судьба принцев.
Тем временем число сторонников графа Ричмонда стремительно нарастало, и Ричард уже не мог не считаться с надвигающейся угрозой. К Генриху, помимо Дорсета, примкнули: его дядя Джаспер Тюдор, граф Пембрук; Эдуард Кортни, граф Девон; Ричард, лорд Риверс, горевший желанием отомстить за казненного брата; Ричард Фокс, епископ Эксетерский и будущий епископ Винчестерский, а также многие менее знатные рыцари и дворяне; всего их насчитывалось вначале порядка 500 человек. Мортон, находившийся во Фландрии, поддерживал постоянный контакт. Вероятно, в один из дней апреля король впервые обратился к герцогу Бретани Франциску и предложил ему некую сделку, с тем чтобы образумить графа Ричмонда. Как нам известно, в мае в Англию для переговоров приезжали агенты продажного Пьера Ландуа, главного министра герцога. 8 июня в Понтефракте было подписано соглашение с тайными договоренностями о том, что король согласен выплатить значительное вознаграждение — включая все доходы графства Ричмонд — в обмен на содержание под стражей Генриха Тюдора до определенного времени.
Поскольку герцог Франциск страдал от периодических приступов безумия, деньги Ландуа скорее всего прикарманил, а за дополнительную плату обещал сдать Генриха Ричарду. К счастью, сделать это ему не удалось. По свидетельству Полидора Вергилия, епископ Мортон, повсюду имевший осведомителей и потому вовремя узнавший о сговоре, успел и предупредить Генриха, и устроить побег во Францию. Где-то ближе к концу лета Генрих перебрался через границу в Анжу за час до того, как Ландуа послал за ним солдат.
Графу Ричмонду повезло: отношения между Францией и Бретанью были в то время особенно напряженными. У герцога Франциска не было сына-преемника, и все ожидали (с полным основанием), что после его смерти французский король попытается аннексировать герцогство, а король Англии, со своей стороны, будет этому противодействовать. В такой ситуации Генрих Ричмонд мог стать полезным союзником. Тринадцатилетний Карл VIII и его старшая сестра Анна де Божё, правившая страной вместо брата, приняли Генриха радушно, обещая в случае необходимости предоставить финансовую помощь. Все складывалось удачно. Вскоре после прибытия во Францию к Генриху Ричмонду присоединился один из самых ярых ланкастерцев Джон де Вер, граф Оксфорд. Еще в 1473 году граф Оксфорд при поддержке своего друга лорда Бомонта завладел горой Сант-Майкл в Корнуолле[223] и удерживал островок больше четырех месяцев. Это было предприятие донкихотское, и следующие десять лет он провел в заточении в замке Хаммес у Кале. За неделю или две до побега Генриха из Бретани граф Оксфорд уговорил капитана Джеймса Бланта освободить его и вместе пополнить ряды изгнанников при французском дворе. Когда-то он был лордом-верховным констеблем Англии и превосходным командующим, проявлявшим исключительную отвагу в битве. Генрих встретил обоих с объятиями и особенно порадовался тому, что Блант оставил жену командовать гарнизоном в замке Хаммес, наказав ей не сдавать крепость Ричарду. Его супруге действительно в скором времени пришлось выдержать длительную осаду королевских войск: она капитулировала лишь в конце января 1485 года, получив гарантии помилования для себя, своего мужа и всего гарнизона.
Консолидация оппозиционных сил во Франции уже по-настоящему встревожила Ричарда. 7 декабря он выпустил первую прокламацию против «Генри Тиддера», готовящегося утолить свою «ненасытную алчность» совершением «самых жестоких в истории христианства убийств, грабежей и других злодеяний». На следующий день король почти во все графства отправил комиссии по военному набору и уже 18 декабря потребовал от уполномоченных доложить о том, сколько дворян, джентри и вообще вооруженных воинов он может собрать за двенадцать часов. На Рождество Ричард устроил в Вестминстере помпезное торжество, но праздника не получилось: все уже предчувствовали, что грядет вторжение и возобновление гражданской войны, и думали больше о том, чью сторону занять, дабы выжить.
Появилась еще одна невзгода: умирала королева. Она так и не оправилась после смерти сына, случившейся восемь месяцев назад, однако ее собственная мертвенная бледность и скелетообразное состояние вызывалось не только тяжелой утратой. Неизбежно злые языки распустили слухи о том, будто ее отравил супруг. А он действительно не только относился к жене с подчеркнутой холодностью и отказывался ложиться с ней в одну постель, ссылаясь, правда, на рекомендации докторов, но и во всеуслышание жаловался на ее неспособность родить ему второго ребенка. К тому же ни для кого не было секретом его намерение жениться на племяннице Елизавете Йоркской: недавно он ввел ее в число придворных особ, и Елизавета, несмотря на то что ее официально объявили бастардом, зимой уже играла заметную роль в свите короля. Самое благовидное объяснение его повышенного внимания к племяннице — то, что он, возможно, хотел таким образом сорвать коварные замыслы графа Ричмонда[224], хотя летописец из Кройленда туманно намекает и на «многие другие мотивы, о которых совестно писать». Не исключено, что отношения Ричарда с Елизаветой, превратившейся к этому времени в необычайно прелестную девятнадцатилетнюю девушку, выходили далеко за рамки стандартных дядюшкиных симпатий.
Королева Анна умерла 16 марта 1485 года, и ей было всего двадцать восемь лет. Несмотря на очевидную черствость Ричарда и затмение солнца, случившееся в тот же день, к суеверному ужасу всех, кто его наблюдал, более вероятным представляется то, что ее погубил не яд, а обыкновенный туберкулез. Так или иначе, Ричард не женился на Елизавете. Опять же по свидетельству летописца из Кройленда, король отказался от этой идеи по настоянию двух ближайших советников, Уильяма Кейтсби и сэра Ричарда Ратклиффа, сказавших ему откровенно и прямо: его подданные не потерпят такого надругательства над их чувствами. Мало того, советники предупредили: если король публично не заявит, что он и в мыслях не держал ничего подобного, то и северяне восстанут против него, обвинив в убийстве королевы — дочери их славного героя графа Уорика — ради удовлетворения своей преступной похоти. И 30 марта 1485 года — через две недели после кончины супруги — Ричард выступил в ските рыцарей ордена Святого Иоанна в Клеркенуэлле, провозгласив: ему и в голову не приходило жениться на племяннице, он никогда не желал смерти королевы, а скорбел и переживал как всякий муж. Елизавету король отослал в свой замок в Шерифф-Хаттон, где она и пребывала в компании с молодым графом Уориком, сыном Кларенса, до битвы при Босворте.
Тот же летописец сообщает нам, что во время празднества Крещенского сочельника в Вестминстер-Холле королю доставили срочную депешу от «его шпионов за морем». Агенты предупреждали: враги, без сомнения, вторгнутся в королевство уже летом. Рассказывали, будто Ричард ответил: ничто не могло его так обрадовать, как «это известие». Возможно, король говорил искренне. Он устал жить в постоянном напряжении, и до развязки оставалось ждать совсем немного.
