– Не стой спиной к кустам!!! – не выдержав, крикнула я ему в надежде, что хотя бы сейчас он соизволит прислушаться к советам провинциальной недоучки.
Хвала богам, Искен был сообразительным дилетантом – он тут же резко повернулся обратно, и успел увидеть, как на том месте, где совсем недавно светился фиолетовый завиток, воздух вновь темнеет, но на этот раз по намного более неприятной причине.
– Это что? – спросил магистр, которого последнее время подводило зрение.
– Гигантские шершни! – ответила я, поморщившись. – Пожалуй, некоторым людям нельзя давать учиться на собственных ошибках – они набьют шишек не только себе...
Вероятно, посторонний человек, поставь перед ним потрепанного магистра Леопольда и Искена Висснока, улыбавшегося так, что хотелось пересчитать пальцы на своих руках и ногах, а затем удостовериться, что твоя голова находится все еще на твоих плечах, решил бы, что у невзрачного поместного мага нет ровным счетом никаких преимуществ перед родовитым аспирантом. То же самое касалось и меня. И в самом деле, окажись мы сейчас у логова дракона или же перед бандой горных троллей – что Леопольд, что я представляли бы собой жалкое зрелище, в то время как Искен, прекрасно владеющий как боевой магией, так и мечом, непременно бы показал себя во всей красе. Собственно, я и не сомневалась, что в жизни молодого чародея уже случались неприятности, которые не оставили бы от меня даже пригоршни костей. Но так уж была устроена жизнь, что героический опыт не всегда годился для разрешения будничных неурядиц. А неурядицы эти, хоть и выглядели на первый взгляд далеко не столь опасно, как оголодавший тролль или же рассвирепевший скальный змей, но могли попортить немало крови, не говоря уж о том, что случались они куда чаще.
Вот и сейчас, когда рой шершней, каждый из которых был размером с жирную мышь, ринулся в сторону Искена, аспирант успел разве что поставить защитный экран. Магистр Леопольд, язык которого с трудом ворочался, после двух безуспешных попыток выговорить нужное заклятие, с досадой плюнул, и проворно соскользнул с камня. Ухватив котелок, он вытряхнул из него нашинкованную морковь и нахлобучил себе на голову. Я выругалась еще грязнее, однако не могла не признать, что магистр действует верно: опаснее всего были те укусы, что приходились в голову, и чародей об этом прекрасно знал. Также он знал и то, что шершни реагируют на резкие движения, поэтому тут же втиснулся в щель между двумя камнями и замер.
– Какого черта этот герой ничего не предпримет? – донесся его голос из-под котелка.
– Швыряться в этих тварей огненными шарами бессмысленно, – отозвалась я, запуская булыжником в подлетевшего к нам первого шершня. – Даже столь сильный чародей, как Искен, выдохнется на двадцатом– тридцатом броске. С меня и пяти хватит. А вы даже если выговорите формулу, все равно не попадете туда, куда целились.
К счастью, почти весь рой в первые минуты нашего противостояния сосредоточился на аспиранте, пытаясь пробиться сквозь магическую защиту, но камень, которым я подбила огромное насекомое, произвел достаточное количество шума для того, чтобы несколько его сородичей направилось к нам, угрожающе жужжа. Я, подпрыгнув, разрубила первого ножом, второго, низко летящего, пнула ногой, так что полосатое яркое тельце впечаталось в камень и упало на землю. Гигантские шершни отличались той же живучестью, что и их обычные собратья, поэтому я тут же добавила ему каблуком сапога, скривившись от хрустящего звука. Перерубила еще одного, и перевела дух, пользуясь небольшой передышкой.
– Только не говорите, что вы будете каждого из них вызывать на бой! – снова напомнил о себе магистр Леопольд, чей голос благодаря котелку приобрел металлические нотки, которым позавидовал был любой легендарный боевой маг прошлого. – Это никуда не годится!
Он был прав – рой нельзя было одолеть ни ножом, ни мечом, а на подбор заклинания времени не имелось. Раз уж Искен до сих пор ничего не придумал, то мне и подавно не стоило копаться в памяти. Опять приходилось обращаться к скучным, нериглядным методам. Я спрятала нож в голенище сапога, и торопливо начала сгребать руками сырые листья, ощущая, что с каждым мгновением все больше шершней начинает интересоваться моей пятой точкой, завлекательно мелькающей среди сорняков. Удивительно, но Леопольд, вопреки своему обыкновению, не стал отсиживаться в стороне: выдернув с корнями огромный куст чертополоха, он размахивал им надо мной с воинственными воплями. Конечно же, он ничего не видел из-под котелка, но на душе стало спокойнее, ведь внимание шершней определенно переключилось на магистра – и насекомых можно было понять: вряд ли им доводилось видеть ранее что-то подобное. Что там – даже мне не так уж часто выпадало поглядеть на магистра Леопольда в бою.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Дыхните на них, мессир! – давясь смехом, посоветовала я, продолжая сгребать с земли все подряд. – Сейчас самое время для бесчестных приемов!
Леопольд, не разделявший моего веселья, пропыхтел что-то нечленораздельное, но свирепо замахал кустом с удвоенной энергией.
Наконец я бросила на костерок, к тому времени прилично разгоревшийся, охапку влажной листвы и веток. Повалили клубы белого едкого дыма, и пока я бормотала слова самого короткого и простого заклинания, что пришло мне на ум, пришлось порядком его наглотаться. То же самое, судя по надсадному кашлю и дребезжанию котелка, произошло и с магистром. Но спустя пару секунд чары сработали – дым, повинуясь моему указующему жесту, потянулся в сторону Искена, вскоре окутав того полностью и спрятав от моих глаз. Низкий гул роя изменил тональность – шершни не любили дым и сразу же принялись метаться в поисках спасения, отложив на время атаку.
Аспирант все понял верно, и, воспользовавшись замешательством врага, появился рядом со мной, прихрамывая на босую ногу и бормоча проклятия. Убедившись, что мы не пострадали (по крайней мере, мне хотелось именно так расценивать тот суровый взгляд, которым Искен одарил меня и магистра Леопольда), он тут же скрылся в сторожке. Не успела я удивиться, как аспирант вернулся, держа в руках небольшой мешочек. Порошок, которым он щедро посыпал тлеющую листву, придал дыму болотно-зеленый цвет и неимоверную вонючесть.
На этом битва с шершнями закончилась, и теперь нам ничего не мешало ощутить всю нелепость происходящего. Однако если мне и магистру было не привыкать к подобному чувству, то для Искена это, наверняка, стало своего рода ударом – гордый аспирант вряд ли имел склонность смеяться над собой от души. Но чем старательнее он прятал босую ногу в драной штанине, чем надменнее становилось его лицо, приобретшее из-за дыма явный зеленоватый оттенок, тем шире расплывались наши с Леопольдом ухмылки. И когда я уже начинала думать, что Искен Висснок после сегодняшнего дня останется моим самым большим разочарованием в этой жизни, аспирант вдруг провернул тот же фокус, что не так давно уже сбивал меня с толку. Он весело рассмеялся, в единый миг расставшись с маской всесильного чародея, держаться за которую и впрямь было глупо при нынешнем положении вещей. Напрасно я старалась услышать в этом смехе нотки деланности или фальши – Искен, возможно, еще не достиг совершенства в искусстве лицемерия, раз уж несколько секунд выжидал, прежде чем расхохотаться, но, определенно, обладал талантом в этой сфере. По крайней мере, именно так я пыталась думать, заставляя себя не поддаваться очарованию этой открытой беззаботной улыбки.
– А он не безнадежен, – шепнул мне Леопольд, не то с опаской, не то с одобрением, и моя ухмылка окончательно поблекла. Когда оправдывались мои худшие подозрения касательно характера и мотивов молодого чародея, я досадовала, и на душе становилось так муторно, словно он вновь предал меня. Но если уж аспиранту взбредало в голову продемонстрировать, что он не так уж плох – я начинала бояться и его, и себя. Одним лишь бесам из преисподней было известно, что из этого угнетало меня больше.
Едва дождавшись, пока рассеются остатки зловонного дыма, я выхватила из рук Леопольда котелок, злобно пробурчав: "Опять все начинать заново!", точно магистр нахлобучил его на голову вместе с готовой похлебкой, и ретировалась, не желая находиться с Искеном рядом ни единой лишней секунды. От соблазна бросить напоследок косой взгляд на аспиранта я все же не удержалась – и совершенно зря: проклятую улыбку сменило еще более опасное выражение обеспокоенности, конечно же, наводящее на мысль, что Искена и впрямь волнует мое к нему отношение.
