Я знала, что многие важные магические переходы незаметны человеческому глазу до поры, до времени, и не спешила уходить, внимательно изучая каждую трещину на камне. Какое-то неясное опасливое чутье удерживало меня от того, чтобы ступить под сень арки, выступавшей из стены. Я была слишком напряжена для того, чтобы сразу сообразить, что за странное чувство появлялось у меня, стоило только приблизиться к ней. И лишь когда моя рука сама по себе потянулась ко лбу, чтобы почесать зудящую кожу, я поняла, что это горит метка, поставленная королем Ринеке. Торопливо взглянув на свои запястья, я увидела, что на них проявился бледный рисунок – побеги плюща. Переход в Иные Края некогда располагался здесь, вне всякого сомнения.
Тут я впервые догадалась посмотреть себе под ноги. Хотя плиты, которыми был устлан пол, и покрылись вековой пылью, еще можно было угадать, что некогда они складывались в определенный рисунок. Я стояла на почти черной плите, большая же часть пола была светло– серой. Шаг за шагом я отступала, пытаясь охватить взглядом рисунок, складывающийся из черных плит, и лишь одновременно с тем, как лоб мой ожгло огнем – незаметно для себя я очутилась под аркой – догадка моя подтвердилась: на полу была изображена та самая руна, что начертил Искен.
Я отпрянула от проклятой арки, но, все равно, перед моими глазами промелькнули страшные сцены, видимо, относящиеся к моменту разрушения храма – старые камни решили рассказать незваной гостье о том, как проливалась кровь в этих стенах, как рушились стены, где падали тела тех, кто защищал храм. Больше всего из увиденного мне не понравилось то, что сейчас в зале не было никаких останков, а это значило, что тела погибших кому-то понадобились – и скорее всего, с весьма прозаической целью. Я вздрогнула, но напомнила себе, что нечисть чует страхи даже лучше, чем запахи и звуки.
– Не смейте влезать в мою голову! – процедила я и обвела стены угрожающим взглядом. В ответ мне раздался едва слышный шорох, похожий на недобрый вздох. Я поняла, что нужно поторапливаться.
Как можно быстрее я переписала выбитые на камнях тексты, надеясь, что Искен разберет мои каракули – сама я не поняла ни слова из написанного. Тишина и темнота угнетали меня все больше, порой мне начинало казаться, что я задыхаюсь, но я повторяла себе, что это всего лишь иллюзия, вызванная страхом.
Когда от напряжения перед глазами у меня заплясали черные точки, я подняла голову, сморгнула пару раз, и увидела, что рисунки на стенах стали ярче. Если раньше я не могла разобрать, что изображено на фресках, то теперь ясно видела: под аркой двумя красными пятнами выделяются отпечатки человеческих ладоней, обрамленные плющом, листьями папоротника и какими-то неизвестными мне растительными побегами с острыми, точно кинжалы, шипами. Я не хотела вновь ступать под арку, поэтому не могла проверить, кажется ли мне, что некоторые из них обагрены кровью.
Стараясь не проявлять излишней торопливости, чтобы не спровоцировать тех, кто, вне всякого сомнения, следил сейчас за мной, я вернулась к тому месту, где спустилась вниз. Короткий шорох подсказал мне, что я спугнула кого-то, вертевшегося поблизости. Неясное чувство заставило меня поднять фонарь повыше перед тем, как дергать за веревку. Она оказалась надгрызена, причем ровно на такой высоте, куда я не смогла бы достать без посторонней помощи. Должно быть, обитатель подземелья не успел закончить свою работу, но дерни я посильнее, подавая сигнал Искену, веревка непременно бы оборвалась. Вряд ли наверху услышали бы мои крики и нескоро бы догадались, что мне нужна помощь.
– Вот, значит, как! – пробормотала я недобро, и аккуратно потянула веревку к себе. – Решили, что мне следует здесь задержаться...
Укрепив поврежденную часть веревки несколькими узлами, я дернула за нее три раза, и внимательно начала наблюдать за тем, как фут за футом веревка уходит наверх. Могло показаться, что в какой-то момент она зацепилась за какой-то выступ в темном коридоре, но я знала, в чем дело.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А ну-ка брысь! – заорала я, швыряясь в темноту одним из камней, что упали во время обрушения свода. – Лучше б вам меня не злить!
У меня не было уверенности, к кому я обращаюсь, но все признаки указывали на то, что я имею дело с трусливой, мелкой нечистью вроде болотных гоблинов или кобольдов. Хищники такого рода никогда не нападали, не убедившись, что жертва слаба и напугана. Именно поэтому мне следовало вести себя понаглее.
Эта бравада давалась мне не так уж легко, однако я сумела показаться невидимым существам, прячущимся во тьме, достаточно убедительной. Лишь когда веревка натянулась, и я начала медленно подниматься, неизвестные жители подземелья решились на атаку – в мою ногу впился сразу десяток мелких острых зубов, и как я не извивалась, как не брыкалась, мерзкие твари грызли мой сапог, легко его прокусывая. Искен, протянувший мне руку, понял по моему исказившемуся лицу, что дела мои не так уж хороши – он выдернул меня из провала одним рывком, так что куртка моя затрещала по швам.
С парой бледных голокожих хищников подземелья он расправился так быстро, что я не успела даже толком их разглядеть – судя по всему, это и впрямь была некая разновидность мелких гоблинов. Тельца он пинком отправил обратно в провал, явно не горя желанием изучать храмовую фауну. Сейчас его интересовало только одно:
– Это оно? – едва сдерживая волнение, спросил он. Глаза аспиранта горели, Искен словно не замечал, что я стою лишь потому, что он поддерживает меня. Что бы там ни говорил он ранее, возможно, даже временами веря в свои слова – сейчас было очевидно, что именно его интересует в первую очередь. Впрочем, стоило ли в том сомневаться...
– Да, руна написана внизу, на плитах, – ответила я, окончательно убедившись в том, как мне следует поступить далее. Пусть даже от волнения и дурноты мысли мои путались, но теперь я знала точно – мне нужно попрощаться с Искеном как можно скорее, далее не обманывая себя глупыми надеждами. Никогда этот чародей не поступится своими интересами в мою пользу, никогда я не буду значить для него больше, чем карьера – а в том, что сейчас решался очень важный для карьеры молодого мага вопрос, сомневаться не приходилось.
Глава 5, рассказывающая о неудачном побеге, о взаимных подозрениях и о возвращении в столицу, которая относится к чародейскому сословию все более недоброжелательно
Искен на мгновение задохнулся от волнения, услышав мои слова, но тут же самообладание вернулось к нему – он не любил выдавать свои истинные чувства. Хватка его пальцев ослабела и я пошатнулась. Это, наконец, привлекло внимание Искена к моему состоянию, и он запоздало спросил, как я себя чувствую. Я видела, что к беспокойству за мое здоровье, которое он изобразил достаточно убедительно, примешивалась куда более серьезная обеспокоенность, заставившая меня сообразить, какую ошибку я допустила, зайдя так далеко в своей помощи ему. Но было слишком поздно, оставалось только клясть себя за излишнее любопытство и неумение вовремя остановиться...
– У такой мелкой дряни частенько бывает ядовитая слюна, – сказал магистр Леопольд со знанием дела, и тут же был отправлен за водой. Искен хотел было отнести меня на руках к хибарке, но я бросила на него свирепый взгляд, и пошла сама, прихрамывая и бормоча проклятия себе под нос. Эти укусы ничем не отличались от тех, которые я то и дело получала, выполняя поручения эсвордцев. Куда больше болезненных ощущений меня беспокоили меня две мысли, сменявшие друг друга с лихорадочной частотой.
Первую из них я прогоняла с большим тщанием, поскольку касалась она отношения ко мне Искена. Сколько я не рассуждала о том, что ему нельзя верить, сколько не напоминала себе, что на первом месте для Искена всегда будет стоять его личная выгода, но окончательно в этом убедиться мне довелось только сейчас. Я видела, с каким усилием он заставил себя изобразить участие в тот момент, когда его распирало от желания расспросить меня обо всем, что я видела внизу, затем оттолкнуть меня со своего пути, не тратя драгоценное время на заботу о моем здоровье, и заняться подлинно важными делами. Если бы не та игра, которую он затеял... Но это была вторая мысль, прогонять которую не имело смысла, хоть она и доставляла мне куда больше волнения.
