замужем, и родить успели… и вроде бы кто-то из них – на сносях…
– Только тайно так сделай, Илья… Пошустрее кого пошли…
– Сделаю, господин сотник!
Девчонки-«газетчицы», статная черноглазая Ладислава и пухленькая хохотушка Любава, все сладили, как надо. Постояли, поболтали с женщинами у колодца… На пристани, у качелей, у торговых рядков, на мостках полоскальных… И слухи-то пошли, полетели! Мол, девчоночка та, что на капище чуть не убили, в себя пришла и много чего вспомнила… По торжищу ходит – присматривается, глянь да кого из язычников-лиходеев признает… Вспомнила ж!
Да! Миша хорошо помнил, что по рассказу Звениславы главный – Игнат? – не снимал шлема с личиной… По крайней мере, она такого не помнила… А вдруг да снимал? Или поднял на минутку забрало… Ну и опять же – шрамик… Правда, в перстатых рукавицах был… пять же – это Звеня сказала… И все же… Должен, должен вражина занервничать… И наделать ошибок! На что и был расчет.
Для тайной охраны девушки, а паче того – для засады, сотник выбрал лучших. Тех, кто не только силой да ловкостью, но еще и головой, мозгами берет. Вельку, Ермила отправил, да еще четырех юных воинов пошустрее. Здесь главное было – не переборщить, не спугнуть лиходея часом, но и Звениславу прикрывать ежечасно, куда бы та ни пошла, что бы ни делала.
На дворе, на усадьбе – понятно, у большака, деда Коряги, не забалуешь, все в трудах, все за всеми поспевают, все под присмотром строгим. Чужому человеку там ловить нечего… А вот на улице… на ярмарке той же – на торжках. Тут глаз да глаз за девчонкой.
Хорошо, Звеня – девушка умная, все поняла прекрасно, все, что требовали от нее, исполняла в точности. Сказали – вдоль рядков торговых гулять, а потом к речке свернуть – этак в задумчивости будто… Так дева и сделала! Вдоль рядков прошлась, с подружками посмеялась, а потом – к речке свернула, к черноталу, к вербам – уж так там красиво росли!
Естественно, Миша приглядывал за всем сам, на самотек не бросая – слишком уж важным дело было, слишком ответственным, абы кому не поручишь… Так не абы кому и поручил – делегировал полномочия, но и сам в стороне не остался. И еще кое-кого призвал…
А народу на ямарке – немерено! И свои, и соседи, и чужие – купцы, скоморохи, странники – да кого только нет! У качелей – очередь, чуть в стороне – столб в землю вкопали, сапожки черевчатые повесили – какой молодец долезет – заберет. То-то потеха! Девки кругом обступили, на парней смотрят – смеются. А ну-ка – кто смелый?
– А ну-ка, я, дайте! – Глузд вызвался.
Народ одобрительно зашумел:
– А ну-ка, давай, паря!
Поплевал отрок на руки… полез… Быстро так, ловко… Только вот незадача – штаны порвал… Ну, да ладно – сапожки-то – вот они! Маловаты оказались, правда… Так это ж не беда, всяко обменять-продать можно!
Тимофей Кузнечик, вьюнош опытный, уже с суконщиками-гостями спелся – где кто сукно берет да в какую цену – все выспрашивал да на ус мотал…
Тут же, невдалеке, прохаживался и Михайла… Народу кругом много – шастали мимо, толкались… То один, то другой… Кто надо – тот и докладом тайным, шепнули:
– Спокойно все… никого…
Плохо! Неужели упустит Игнат случай? Неужель жертву свою не добьет? И зачем тогда засада?
– Тихо все, господине…
Эх-х… Неужто плохо все рассчитал? Да с кого теперь спросишь? Только с себя…
– Глядите, парни, в оба! Звеня где?
– К мосткам дальним пошла… Где травища…
– Ой, здравия вам, господине!
Забава, в крещении Фекла… Поклонилась, улыбается. Корзина на руке, травами полная. Видать собирала на лугу… Все ж славно как – повезло нынче Юльке с помощницей!
– И тебе, девица, здравствовать. А что Юля-то?
– Иулия попозже придет.
Попозже… что ж…
– А я эвон, за Звеней…
За Звеней… знакомы они, что ли? Что же, может быть, уже где и познакомились. Правда, вот сейчас паломнице со Звениславой быть уж никак нельзя…
Улучив момент, сотник быстренько подозвал Глузда. Кивнул на уходящую Забаву…
– Отвлеки!
– Ага…
На дальних мостках все лето девки купались – от нескромных взглядов подальше. Ныне, правда, уже не лето, не покупаешься. Однако посидеть, погрустить можно… или песен попеть.
Звенислава туда и пошла. Следом – торопясь – Фекла. Ну далась ей эта Звеня! Что, больше погрустить не с кем? Ну, тут и Глузд…
– Девица-красавица, а не тебя ль я в челноке подвозил? Аль на телеге?
– Хм… – Фекла-Забава остановилась, задумчиво глянув на парня.
А тот улыбался так лучезарно и радостно, что и девушка улыбнулась в ответ.
– Может, и меня… А…
– А пошли со мной ко столбу? Я, эвон, только что сапоги снял! Малы только…
Глузд не удержался, достал из котомки сапожки, похвастал.
– Тю! – прыснула Фекла. – Да сапожки-то – девичьи!
– Девичьи? Вот те раз! Так, может, тебе подойдут? А ну, померяй!
– Ой… Некогда мне, – вдруг спохватилась девчонка. Сверкнув глазищами, тряхнула корзинкой. – Хозяйка, Пулия-лекарка, эвон, с травами ждет.
– А, ну раз ждет…
– Да-да, побегу я… Пора! А сапожки ты зазнобе своей подари.
– Подарю, чего уж…
Мостки, камыши, осока. Рогоз с перезревшими коричневыми бутонами… Словно и лето еще – трава высокая, густая, кусты… Тут вот еще в чем дело – не дать врагу взять жертву на стрелу. Нет уж, шалишь! Ты подойди, гад поганый, поближе… тут-то мы тебя и…
В этом плане хорошее было место – дальние мостки, Миша специально подыскал, посоветовался. Ниоткуда не прицелишься, не пошлешь стрелу – в том, что попадешь, нет гарантии никакой, шансов мало. Заросли мешают, да еще солнце на воде бликует, слепит глаза. Не-ет, бесполезно тут стрелою…
А так, для смертоубийства место – удобнее нет! Скрытно все, не на виду – управился с мерзким делом, да поминай, как звали. Раньше завтрашнего утра труп вряд ли найдут, а до той поры супостата и след простынет. По мысли сотника, именно так и должен был рассуждать преступник – нынче выбор-то у лиходея небольшой, уж коли начал видоков-свидетелей устранять, так и до Звениславы дело дойдет. Только ждать нужно… терпеливо, как истинные рыбаки поклевки ждут.
Вот и ждали. Сам Миша и Велька с Ермилом притаились у мосточков, в кустах. Шагах в десяти, у тропки, тоже выставили тайные дозоры. Слева – в смородиновых кустах, и справа – в орешнике. Сидели теперь, по сторонам посматривали – ждали.
И долго ждать не пришлось!
