- Ты, вероятно, удивляешься, сагиб, откуда древние жители пустыни Такла Макан знали море и корабли? - спросил Пандит Давасарман.
- Вы угадали, я как раз думал об этом, - ответил Томек, усаживаясь рядом с друзьями.
- Что касается меня, то я во время этой экспедиции совсем перестал удивляться. Тут на каждом шагу сюрпризы, - вмешался боцман. - Скажите-ка мне, например, чем питались жители этой дикой пустыни?
- Достаточно оросить эту землю, чтобы увидеть, сагиб, какие она может дать урожаи. Не обратили ли вы внимания на то, что двести, а возможно, и больше лет тому назад здесь протекала крупная река? Еще и теперь вокруг можно обнаружить следы прежних садов. Во время моего предыдущего путешествия я нашел в засыпанных домах остатки пряжи и даже коконы шелкопряда, - сказал Пандит Давасарман.
- Сколько же тайн скрывается в этих краях! - вздохнул Томек.
- Ничего удивительного, мой дорогой, Средняя Азия считается на земле колыбелью человеческого рода. Во всяком случае, именно здесь возникли самые древние цивилизации, - заметил Вильмовский.
- Ты сам нашел этот поглощенный пустыней город, Пандит Давасарман? - спросил Смуга.
- Нет, мне рассказал о нем Свен Гедин.
- Вы раньше не говорили, что были лично знакомы с этим путешественником! - воскликнул Томек.
- Томек, в этой стране слова считаются серебром, а молчание - золотом, - заметил Смуга. - Со стороны Пандита Давасармана это большое доверие, что он сообщил нам о своем личном знакомстве со шведским путешественником. Насколько мне известно, он не говорил об этом даже британцам.
- Прошу меня извинить за невольную нескромность, - сказал Томек и порывисто добавил: - Мы никогда не злоупотребляли вашим доверием. Я, например, давно знаю, что разведчиком вы стали не затем, чтобы служить англичанам.
Воцарилось неловкое молчание. Под укоризненным взором отца Томек покраснел до ушей. Смуга, смущенный тоже, с тревогой глядел на индийца. Только простодушный боцман поспешил на помощь другу.
- Не обижайтесь на Томека. Это открытый, добрый и отзывчивый парень. Ясно, как солнце, что вам тоже плевать на англичан и на все их жульнические проделки. Ведь вы ни одним словом не упрекнули нас за шутку с винтовками, - сказал он. - Вы находитесь среди настоящих друзей, которые умеют держать язык за зубами.
- Я знаю об этом и уже успел убедиться в благородстве молодого сагиба. Он завоевал дружбу мою и моей сестры. Что касается винтовок, то советую вовсе о них забыть. Откуда у вас такая уверенность, что это не Назим Хан сыграл злую шутку с Наиб Назаром? - ответил Пандит Давасарман.
- Ваша правда! - воскликнул боцман и расхохотался. - Нет, не зря вы носите голову на плечах, ничего не скажешь. Впрочем, и работа у вас тяжелая.
- Кто служит властелину, того преследует ненависть народа, кто служит своему народу - теряет благорасположение своего повелителя. Человеку свойственно ошибаться, поэтому так трудно найти правильный путь среди лабиринта противоречий. И все же в этой стране легенд и сказок может случиться всякое, - ответил Пандит Давасарман. - Здесь порой даже разумные и сведущие люди поддавались буйной фантазии туземцев.
- О ком вы говорите? - спросил моряк. - Я с удовольствием услышал бы что-нибудь интересное.
- Отличное предложение. Мы сидим в мертвом городе, за стенами дома бушует песчаная буря. Разве это не превосходный фон для интересного рассказа? - поддержал боцмана Томек.
- Пожалуйста, очень вас просим, может быть вы знаете какое-либо занятное приключение Свена Гедина? - присоединился к просьбе друзей, Вильмовский.
- Хорошо, я расскажу вам короткую быль, о которой слышал от него самого. В возрасте двадцати лет Свен Гедин был назначен секретарем шведского посольства в Персии. Воспользовавшись случаем, он решил познакомиться с Персией и Месопотамией. Ему пришла в голову идея исследовать самую высокую гору Памира - Музтаг[154], которую туземцы называют отцом Снежных Гор. Среди населения давно ходили легенды о том, что, вопреки очевидности, вершина горы была обитаемой и плодородной. Рассказывали даже, что на этой горе стоит город Джанайдар, построенный во времена, когда на земле было вечное счастье, люди совсем не знали преступлений, царили радость и свобода. По рассказам туземцев, Джанайдар тонул в зелени ароматных, никогда не вянущих цветов и плодородных садов. В этом городе жили счастливые люди, которые совсем не сходили со своей горы вниз и не встречались с чужими. Пользуясь полной свободой, они жили без страданий и забот. И они почти не старели, так как не знали голода и болезней.
Вы же знаете, что большинство путешественников не лишено фантазии и склонности к романтизму. Поэтому вас не удивит, что юный Свен Гедин, покоренный очарованием народной легенды, решил взойти на гору Музтаг. Наняв нескольких туземцев, он начал взбираться по граням и ледникам. Вскоре часть носильщиков вернулись с пути, потому что разреженный воздух затруднял дыхание и вызывал страшное головокружение. Свен Гедин тоже болел горной болезнью. Из уст и носа у него сочилась кровь, но несмотря на это, он поднимался все выше и выше. Однако его упорство и отвага ни к чему не привели. Он так и не смог покорить вершину. Ему пришлось повернуть назад и сойти вниз, вслед за туземцами. Четыре раза пытался он взобраться на вершину горы. И четыре раза возвращался, так и не достигнув цели. Поэтому туземцы на Памире до сегодняшнего дня верят в существование легендарного утопического города и его вечно счастливых жителей.
- Интересная сказка, но трудно в нее поверить, - улыбнулся боцман.
- В средней Азии бытуют легенды о существовании необыкновенных, до сих пор неизвестных созданий, - продолжал Пандит Давасарман. - От Кавказа до Южного Китая, от Алтая и до склонов Гималайских гор, идут рассказы о "диком человеке". Особенно много говорят о нем в Гималаях, Тянь-Шане и на Памире. В разных краях это существо носит различные названия. Например, в пустыне Гоби - это человекообразная обезьяна Алмас, в Сиккиме и Непале существо зовут Йети, в Гархвале - Мирка, или Метох Канг-Ми, то есть ужасный снежный человек. Тибетцы называют это существо Ми-го, то есть животное, которое ходит как человек, или Ми-те - человек-медведь.
- Ах, болтать можно о чем угодно, но видел ли кто-нибудь этого снежного человека, или как его там зовут? - с сомнением спросил боцман.
- Как я вам уже говорил, мой брат утверждал, что видел снежного человека, когда спускался с гор в долину, - вмешался Смуга. - Но в том состоянии, в каком брат тогда находился, ему могло привидеться что угодно.
- Ты прав, Ян, в сообщении твоего несчастного брата может быть много неточностей, - сказал Вильмовский.
