Чтобы «отклеить» их, приходилось делать усилие. Арслан нахлобучил ей на лоб очки с красными стеклами.
— Подожди, — остановила его Ники, — я сама их потом надену.
— Удобно? Чувствуешь когти? Попробуй их выпустить.
Ники впилась взглядом в ненавистного Завьялова, и когти выскочили сами. Бормотание у нее в голове стало ближе и громче. Арсан тихо засмеялся.
— Не торопись. Выжидай момент.
— Я готова, — сквозь зубы процедила Ники, не отрывая глаз от Завьялова.
— Это не ты, а когти. Они проснулись, и они голодны.
— Но я…
— Не торопись, тебе говорят. Когда охотишься на опасную дичь, всегда есть вероятность, что ты превратишься из охотника в дичь сам. Это чертовски неприятно — вдруг понять, что не ты охотишься, а на тебя охотятся.
Ники почти не слушала того, что ей говорил Арсан. Его слова почти полностью заглушало невнятное кровожадное бормотание в ее голове. «Всё. Не остановиться. Отсчет пошел, — промелькнула мысль в голове Ники. — Три, два, один. Огонь!»
— Тебе кажется, что этот парень не опасен. Может быть. Но ведь он здесь не один…
Тем временем Завьялов, которому надоело всматриваться в пустые кусты, снова дернул на себя дверь.
— Он уходит! — вскрикнула Ники и сделала шаг вперед.
— Стоять! Это приказ!
Ники приказ проигнорировала. Она его просто не стала слушать. Опустив на лоб красные очки, она вышла из кустов на поляну перед домом.
Лешка топтался на крыльце, и его снова раздирали сомнения. В кустах никого не было видно, и вместе с тем он не сомневался, что там кто-то прячется следит за ним. «Что делать? Закричать, позвать сяня? А если не успею? А если мне кажется, и там все-таки никого нет?»
Голые прутья тихонько шевелились, как будто сами собой. «Это наверняка снова он, — думал Лешка. — Холодный демон. Смотрит за мной из кустов… Поможет ли нетающая льдинка? Может, надо просто спокойно постоять на месте? Он опознает во мне родственника — и уйдет. И незачем поднимать панику, опять выставляться беспомощным трусом!»
Тут кусты совершенно непризрачно затрещали, и кто-то вышел на поляну. Лешка замер, вцепившись в дверную ручку в ожидании самого страшного. А потом едва не расхохотался от облегчения, узнав Покрышкину.
— Так это ты за мной кралась? — спросил он с нервным смехом. — От самой школы, что ли, тащилась, бедняжка?
Покрышкина поглядела на него каким-то на удивление равнодушным взглядом. На мгновение Лешке показалось, что она его не узнала. А потом сорвала со лба темные очки, швырнула их на снег и шагнула к Лешке, протягивая руки.
По дороге к озеру Ники тщательно продумывала, что именно она скажет Завьялову, прежде чем его покарать. Представляла, как бросит ему в лицо те же обидные слова, которые он наговорил ей, и добавит чего-нибудь похуже от себя. Но, выйдя на поляну перед домом, Ники обнаружила, что разговаривать ей совершенно не хочется. Все, что имело значение, — это клинки и их жажда. Перед глазами Ники все расплывалось, бормотание в голове усиливалось. Она чувствовала, что еще немного — и она перестанет контролировать ситуацию совсем. «Надо надеть очки» — подумала она, протягивая руку ко лбу. Но откуда-то изнутри пришло ощущение, что очки только помешают. Помимо воли ее рука, вместо того чтобы опустить очки на глаза, отбросила их на снег. Бормотание превратилось в оглушительный рокот шторма, грохот бурлящей воды. Мир менял свой облик, приобретал новые краски и качества. Клинки пульсировали в такт с сердцем, превращаясь в главный, а потом и единственный орган восприятия. Ники обнаружила себя в багровом океане, наполненном непонятными сущностями, в котором, рыская из стороны в сторону, охотились две хищные темные пираньи — ее когти. В океане сущностей их интересовало только одно качество — съедобность или несъедобность. Мимо проплывали другие хищники, помельче; вдалеке маячили объекты очень лакомые, но, к сожалению, недостижимые. Но прямо по курсу светлело нечто вроде паруса. Белое, прозрачное полотнище «призрака», пропитанное вкусным запахом страха. Оно было совсем близко, и его можно было съесть прямо сейчас. Ники больше не сопротивляясь, отпустила тормоза. Опьянев от запаха чужого страха, пираньи бросились на добычу.
Случайно взглянув на кусты за спиной Покрышкиной, Лешка увидел, что на краю полянки стоит мужик. Тот самый, длинноволосый, которого он видел с девочкой на Шуваловском проспекте. Мужик стоял и спокойно, с любопытством, глядел на Покрышкину. Потом он перевел взгляд на Лешку и вдруг пропал, как привидение. Лешка даже не успел удивиться. Все его внимание было приковано к Покрышкиной. Сейчас Лешка уже готов был согласиться со Славиком — она действительно маньячка. Причем маньячка вооруженная. Глаза у девчонки были безумные, а в обеих руках она держала по кривому черному ножу.
— Ты чего? — попытался унять ее Лешка. — Обиделась на меня, что ли? Ну извини. Я не хотел тебя бить, правда. Я вообще девчонок никогда не бью. Ты в общем-то, сама виновата. Нельзя вести себя с людьми так, как ты с Машкой. Я просто хотел тебе это объяснить, по-хорошему, а ты…
«Да она меня не слышит!» — сообразил он.
В следующий миг Покрышина, как натуральная фурия, бросилась на него, целя ножами прямо в лицо.
И тут позади Лешки что-то вспыхнуло, да так внезапно и ярко, что он чуть не ослеп. В спину ему ударил горячий воздух, заставив пошатнуться. Всё вокруг: снег, кусты, стены дома — превратилось в белое пламя. Покрышкина остановилась на середине броска, ее скорчило, и с болезненным криком она упала на снег. Лешка мгновение глядел на нее, ничего не понимая, потом оглянулся и увидел, что на крыльце, у него за спиной, стоит Виктор. Правая рука сяня была поднята и направлена на Покрышкину, и в его ладони полыхала звезда.
Что-то случилось. Багровый океан внезапно вскипел. Из моря крови он стремительно превратился в море пламени. Огонь был повсюду, сверху и снизу, и не было никакого выхода из этой пылающей бесконечности. Ники заметалась, крича от боли и ужаса. Ей казалось, что она сгорает заживо. Рокот моря превратился в непрекращающийся вопль. Когти горели, и она сгорала вместе с ними.
«Горячо! Больно! — вопили когти: — Спаси меня! Я помогал тебе мстить! Помоги и ты мне! Ты можешь! Вытащи меня, а не то я заставлю тебя страдать так же, как страдаю сам!»
«Это не я мучаюсь! — поняла Ники. — Это когти! Это их боль! Убирайтесь! Почему я должна сгореть вместе с вами?!» — «Ты умрешь со мной! Вместо меня!»
«Убирайтесь из моего тела, пираньи!» Вопли когтей превратились в непрерывный жуткий вой. Жар пламени нарастал, уничтожая сущности багрового океана и сам океан.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
