что проблемы с определением нашего положения связаны, прежде всего, с неправильным определением времени. Я вспомнил, что, выйдя из Йеллоунайфа, мы переставили время на час вперед и немного ушли от местного. Определяясь по солнцу, я все время вносил поправку и продолжал ее вносить, когда мы пересекли меридиан 105° з. д., а ведь теперь мы были уже в другом часовом поясе. Эти злосчастные 15-градусные поправки приводили к тому, что начиная с 17 апреля мы все время отклонялись к югу. Теперь стало понятно, почему мы все время выходили южнее, чем предполагали. Хорошо, конечно, что я это осознал, но только жаль, что так поздно. В последний час перед ланчем я шел, уже совершенно правильно ориентируясь по солнцу, поскольку понимал, что в полдень по моим часам оно будет точно на юге.
Сверив свое положение с картой, я убедился в том, что продолжать движение к югу будет неверно. Даже на карте в этом направлении была отмечена какая-то растительность. Опять же в полном соответствии со словами песни Высоцкого: «Там лес растет, но нам туда не надо!» – я решил пойти на восток. Пройдя в этом направлении совсем немного, в пойме реки я обнаружил достаточно отчетливый след, оставленный тягачом. Он шел на юго-восток, то есть в направлении Арвиата. Посовещавшись, мы решили свернуть на этот след. Однако по нему я прошел еще меньше, не более двухсот метров, и попал в какую-то дикую мешанину из камней, кочек, буераков и прочих препятствий, а от следа, по которому мы сюда пришли, не осталось и следа. Создавалось впечатление, что таинственный аппарат оставивший этот след, мог летать…
Чертыхнувшись достаточно громко для того, чтобы быть отчетливо услышанным своими товарищами, я твердо решил не реагировать более ни на какие следы и повернул на восток. Кое-как, с трудом, мне удалось вывести команду из этого хаоса. Несколько раз мы пересекли речку. Выбравшись на очередное озерцо, я наконец с уверенностью смог определить свое положение по карте, потому что там было несколько приметных точек, за которые можно было зацепиться.
Перейдя озеро, я вышел, можно сказать, на дорогу – такого обилия относительно свежих следов снегоходов нам не попадалось с самого Йеллоунайфа. Причем все эти следы вели примерно в нужном нам направлении. Я тут же изменил данному себе слову и взял этот след уверенно, как борзая, предполагая, что куда-нибудь он нас приведет, например в Арвиат. Команда пошла за мной. Я попытался сразу же переложить ответственность за движение в правильном направлении на Седара и Рэя, ткнув их носами в колею и предоставив полную свободу действий. Однако избаловавшиеся Рэй с Седаром непонимающе вращали хвостами и смотрели на меня, казалось, вопрошая всем своим видом: «Куда же идти?». В результате я опять пошел впереди, хотя след был совершенно очевидным.
Минут через сорок я все-таки остановился и предложил поставить на след собак, что на этот раз нам, хоть и не без труда, но удалось. Собаки взяли след, и мы поехали дальше, однако, когда достигли реки, след затерялся. К счастью, река шла в нужном нам направлении, и мы по ней покатились. Обнаруженный нами на реке медвежий след вдохновил собак гораздо больше, чем след снегохода, и они понеслись по льду практически бесснежной реки. После очередного поворота, когда я уже решил, что мы потеряли след снегохода навсегда, он обнаружился опять. Встав на него, мы уже до конца дня практически его не теряли, хотя местами он пропадал.
Сейчас мы стоим лагерем на озере, пройдя сегодня примерно 45 километров. Принято решение послезавтра устроить день отдыха, благо время нам это позволяет. Температура сейчас около минус 10 градусов, легкий ветерок. А на ужин у нас сегодня были спагетти «мафиозо сицилиано».
18 апреля
К холоду привыкнуть невозможно —
Этот тезис далеко не нов.
Угадать порою очень сложно,
Сколько надо пар надеть штанов.
Только вам над поиском решенья
Не придется долго ворожить.
Вас от холода спасет движенье,
Ведь движенье означает жизнь!
Пишу 21 апреля, в день отдыха, так как вчера ничего не писал, и начну я с событий вчерашнего дня, которые еще раз напомнили о том, что в Арктике расслабляться нельзя никогда, даже совсем чуть-чуть.
С утра мороз был примерно градусов двадцать. Порывы холодного северо-восточного ветра порой просто обжигали, хотя поначалу показалось, что ветер попутный и помехой нам не станет. Я оделся очень легко. Слава Богу, что я надел ветрозащитные брюки от «North Face» – это немножко мне помогло впоследствии. Поверх флисовой рубахи я надел только одну красную курточку-ветровку – так и пошел.
Сначала по следу идти было одно удовольствие. Минут сорок, наверное, я шел один, а потом Джон меня догнал, и мы продолжили вместе. И вот тут ветерок совсем разгулялся. Стало очень холодно. Особенно сильно мерзли руки – я все время размахивал ими, напоминая, наверное, ветряную мельницу. Тем не менее холод проникал повсюду.
Собаки были в отличной форме. Несмотря на сильный ветер, они резво неслись по следу, не теряя его. Хотя след шел замысловатым зигзагом, но вел он нас на юго-восток, что, в общем-то, нам и требовалось. Солнце светило, но не грело. Шли мы в основном молча, потому что голова была занята, прежде всего, мыслями о том, как согреть руки. Джон надел штанов, я думаю, пар шестнадцать и чувствовал себя лучше, чем я. След периодически шел через бесснежные каменные возвышенности. Нам приходилось карабкаться через них и, подпрыгивая, семенить лыжами, чтобы поспевать за упряжкой. При обходе препятствий темп движения замедлялся, и упряжки сближались. Потом мы с Джоном уходили вперед, и все скрывались от нас в снежных вихрях, поднятых ветром.
Собаки наши бежали очень быстро, и мы считали, что всех сильно опередили. По этой причине перед самым обедом, дабы не растерять остатки запасенного моим телом тепла, я решил немного, минут сорок, пробежаться на лыжах вперед по курсу нашего движения. Джон должен был остановиться и подождать минут десять, пока подтянутся остальные упряжки, а потом догнать меня. Через некоторое время я обернулся и увидел, как из снежной мглы вынырнул Уилл, и они вместе с Джоном меня преследуют. Я ускорился, но они все равно меня догнали. Через некоторое время я предложил остановиться на ланч и подождать всех остальных. Однако все было не так-то просто, поскольку мой ланч ехал на последних санях вместе с Ульриком. Уилл широким
