Дети наслаждались растущей известностью матери. Одноклассники смотрели ее сериалы и просили автографы. Успеваемость детей в школе улучшилась, а сами они стали ласковее и послушнее, чем когда-либо. Эми позвонила поздравить подругу, у нее оказались и собственные новости. Лу перевозил их в Джейнсвил, Флорида, где он стал главой новой кафедры университета. Все это звучало как-то невесело.
– В чем дело, Эми? Скажи мне, я твоя подруга, помнишь?
– Ничего. Просто я должна все упаковать, продать дом. Я ощущаю себя женой военного.
– Я думала, ты любишь Джорджтаун.
– Я действительно люблю Джорджтаун.
– И увлечена его культурной жизнью, правильно? Что же будет с твоими экскурсиями? «Тур Джеки», не так ли? Как он шел?
– Прекрасно. Как я предполагаю, – голос Эми звучал ужасно глухо и забито.
– Почему ты «предполагаешь»? Эми, что-то угнетает тебя? Ради Бога, расскажи?
– Лу заявил, что все это смешно, кучка глупых женщин ведет других глупых женщин на экскурсию по домам богачей с целью собрать деньги для людей, у которых вообще нет домов.
Лу Хамфриз – напыщенный осел. Джорджина отозвалась точно так же после визита Хамфризов в Лондон. Она позвонила Моне сказать пару приветственных слов и поделиться беспокойством насчет подруги.
– Эми – запуганный кролик, муж поманит, и она прыгает. Эми до сих пор – самый лучший человечек на всем свете, Мона. Но она сломлена. Потеряла интерес к своей внешности. Она спокойно позволяет волосам седеть, но я прекратила это. Отвела Эми и ее дочку с повадками Лолиты в салон Сассуна. Два часа спустя – сногсшибательная блондинка. Такая, какой мы ее встретили впервые! А эта свинья, ее муж, даже ничего не заметил. Она дала мне слово, что будет поддерживать цвет волос и прическу. О да, чуть не забыла. Угадай, на кого она наткнулась на юге Франции?
Мона догадалась, о ком идет речь по тону Джорджины. Легкомыслие, прикрывающее старую незатянувшуюся рану по имени Ник Элбет.
– Не могу представить. Кого?
– Ника Элбета и его мадам жену!
– Вот дерьмо! Это имя из прошлого. Как он?
– Не могу сказать. Эми прислала открытку из Монако и написала только, что они случайно встретились с Ником и Роксаной.
– Ах, так…
Мона отбросила новость в сторону, словно не представляющую особого интереса. Прошло больше года с ее последней встречи с Ником вечером перед роковой операцией. Позже Билл сообщил ей о частых телефонных звонках Ника, пока она была в опасности, и его радости после сообщения, что все нормально. С тех пор Мона не слышала о нем и решила больше не страдать по этому поводу.
– Что ты думаешь о Сэнди?
– Малышка приводит в шок. Не завидую Эми.
Мона тоже. Но она не могла заставить себя поговорить откровенно со старой подругой. Она так и не рассказала Эми всего, что произошло в тот уик-энд, когда Сэнди приехала в Нью-Йорк. Побега из квартиры среди ночи вполне достаточно. Она могла быть ограблена, изнасилована или убита. Мона предпочла не обращать внимания на эффект, который произвел на ее дочь рассказ Сэнди об оральном сексе. Мелисса была до того расстроена, что отказалась посещать танцы или подходить к телефонной будке, если кто-нибудь из мальчиков из школы находился там. Только совсем недавно, устроившись с Мелиссой в закусочной Кларка с гамбургерами и перцем чили, Мона оказалась в состоянии вызвать дочь на откровенную беседу об этом. Казалось, разговор снял большую тяжесть с плеч ее девочки.
– Когда я выйду замуж, мне надо будет делать это?
– Нет, если не хочешь, – заверила Мона. Мелисса все еще слишком мала.
– Ты поэтому прогнала папу?
Мона решила уклониться от этой темы.
– Я не прогоняла папу. Это было взаимное решение расстаться.
– А он говорит не так. Он сказал, что ты получала слишком много за свою работу, начала зазнаваться и дала ему от ворот поворот, а потом стала жить со своим ублюдским менеджером.
– Мелисса! Как ты смеешь так говорить о Билле!
– Это не я говорю. Так сказал папа. Я просто передаю, что он говорил. Я люблю Билла.
– И я тоже.
По правде говоря, Мона никогда не была более счастлива. Она вспомнила о последнем субботнем вечере с удовольствием, настоящим удовольствием. Детей не было дома. Они с Биллом заказали кучу японской еды из хорошего ресторана и по коробке ванильного и шоколадного мороженого.
Билл слышал разговоры о повторной съемке фильма «Касабланка» и взял напрокат кассету с классическим оригиналом.
– Я хочу просмотреть его, прежде чем предлагать тебя на роль.
– Какую роль? Рика?
Не мог же он думать о роли Илзы. Ингрид Бергман восстанет из гроба и сделает из нее котлету.
– Если ты настаиваешь на очернении себя, давай, вообще, оставим эту тему.
– Прав, как всегда. Я прошу прощения. Ты, действительно, думаешь, что я смогу играть мисс Илзу?
– Не мисс Илзу Ингрида Бергмана. Более современную Илзу. Американку, захваченную в ловушку в Париже нацистским нашествием. Женщину с неприятным прошлым, такую же грубую, или, даже еще хуже, чем Рик, до тех пор… та-та!
– Пока не влюбляется в него, правильно?
– Именно так говорит продюсер.
– Но кому нужна я? Почему они не возьмут звезду с именем?
– Потому что, моя сладкая, главное – история Рика. Они делают ставку на Рика и пригласят кого-нибудь типа Майкла Дугласа или Гаррисона Форда. Это значит, роль Илзы должна обойтись дешевле.
– Дешевле? Это для меня, парень, – Мона покачала перед собой воображаемой сумкой в стиле уличного бродяги. – Все говорят это – Мона Девидсон дешевая.
У них вошло в привычку смотреть телевизор, набросав огромных подушек на гигантскую кровать Моны и устроившись между ними со всеми удобствами, поставив перед собой миски с едой. Мона, как всегда, плакала во время речи Рика, когда тот отсылает Илзу с Лолом Хенридом. Повернувшись к Биллу, она увидела, что он уснул.
Бедный малыш, он так устал. Мона осторожно убрала поднос и приглушила свет. Пусть поспит. Немного. При взгляде на Билла волна нежности затопила ее. Она легла рядом, прикасаясь к нему спиной. Пока дрема обволакивала Мону, ей подумалось, как они совместимы, как глубоко связаны их жизни и карьеры, партнеры в лучшем смысле слова.
Неплохая картина, за исключением секса. Любовь без секса – новый тип отношений, в заглавных ролях Мона Девидсон и Вильям Нел. Интересно, могли уничтожить ее либидо все эти медицинские препараты, которые она принимала последние два года? Для проверки она обратила свою память к Нику Элбету, воспроизводя свои ощущения в наиболее эротичные моменты их близости. Мона была наполовину разочарована и наполовину успокоена, обнаружив, что мысли о нем не вызывают больше головокружения.
