Когда они прибыли в Белфорд, уже стемнело. Морган устало спешилась, Полли ковыляла рядом, жалуясь на боль во всем теле. Морган заявила, что немедленно отправляется в постель, вот только повидается с детьми. Еле передвигая ноги, она поднялась по винтовой лестнице. Джеймса нигде не было. «Отлично, – подумала она, – я предпочла бы не встречаться с ним сегодня».
Но в их спальне что-то было не так. Она выглядела как-то по-другому, но уставшая Морган не могла сразу сообразить, в чем дело. Чего-то не хватало. Шум позади заставил ее обернуться. В дверях стоял Джеймс.
– Отныне мы будем спать отдельно, – спокойно произнес он. – Я распорядился перенести мои вещи в другую спальню.
Морган отчасти понимала его, но все равно была шокирована. Она просто не могла это принять.
– Ты имеешь в виду… навсегда?
– Именно так. Навсегда. Отныне мы врозь – ты и я.
Он как-то странно смотрел на нее. «Я слишком устала, – подумала Морган, – не в состоянии спорить, даже не в состоянии думать».
– Понятно, – коротко сказала она. Он еще несколько мгновений стоял, разглядывая ее, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
«Отныне мы врозь – ты и я. Навсегда».
Эти слова вновь и вновь звучали в ушах Морган следующим утром, пока она лежала в постели. Ей приснился жуткий сон о Френсисе, Люси, Джеймсе, беглых священниках, жирных торговцах и эльфах в лесу. Морган резко села в кровати и позвала Полли.
«Ну что ж, – думала Морган за завтраком, – по крайней мере у нас есть дети. Дети! Я ведь не сказала ему, что жду ребенка! Но с этим лучше подождать, – решила она. – Может быть, через несколько дней представится такая возможность. Может быть, он остынет».
Но было не похоже, что он смягчится. Они по-прежнему обедали вместе, но практически не разговаривали. Джеймс был вежлив, но держался на расстоянии. Морган даже подумала, не собирается ли он заточить ее в замке. Нет, по здравом размышлении решила она, он хочет соблюсти внешние приличия. Именно поэтому они все еще сидят за одним столом.
Он ничего не спросил о Люси – он вычеркнул Френсиса и Люси из своей жизни так же безоговорочно, как и ее. Люси – впрочем, как и Френсис – для Джеймса умерла давным-давно.
К началу июня Морган не могла больше молчать о своей беременности. Накануне она почувствовала, что ребенок шевельнулся, и поняла, что пришла пора перешивать платья. Днем она застала в библиотеке Джеймса, который просматривал счета.
– Я жду ребенка, Джеймс.
Он поднял глаза, в которых она увидела то же странное выражение, удивившее ее в ночь возвращения из Карлайла.
Он долго не мигая смотрел на нее. Он что, не понял? – подумала она и уже хотела повторить, как Джеймс внезапно встал.
– Это не мой ребенок! – рявкнул он все с тем же странным выражением в глазах. – Френсис! Ты носишь его отродье!
Многочисленные счета и бумаги разлетелись по всей комнате. Морган возмутилась и хотела было запротестовать, но он подлетел к ней и с силой схватил за плечи:
– Ты спуталась с Френсисом! Я давно это знал! Видел, как похотливо ты на него смотрела, а он на тебя. – И он тряс ее за плечи с дикой ухмылкой на лице.
– Нет, нет! – кричала она, безуспешно пытаясь вырваться. – Я уже была беременна, когда уезжала! Клянусь тебе! Спроси Полли!
– Клянешься? – перешел он на шепот. Она судорожно закивала.
– И ты сможешь поклясться на могиле моего отца?
– Да… да. Да где угодно.
Он поволок ее в часовню, где Морган, преклонив колени, дала клятву, что ждет ребенка от Джеймса.
Он казался вполне удовлетворенным, но с тех пор они больше не обедали вместе.
Морган написала Нэн, приглашая ее приехать в августе в Белфорд на рождение ребенка. Сама Нэн родила мальчика в апреле. В предыдущих письмах Морган намекала, что в ее отношениях с мужем не все благополучно. Но сейчас она изложила кузине все обстоятельства. Нэн должна знать, что ждет ее по приезде.
И вот первого сентября Нэн наконец прибыла в Белфорд. Вместе с ней приехали несколько слуг и малыш Томас, названный так в честь Тома Сеймура. Юные дамы горячо обнялись, смеясь над животом Морган, который мешал им прижаться друг к другу.
– Ты не представляешь, как я рада твоему приезду. Без тебя я бы точно не выдержала.
Нэн рассмеялась, но в глазах ее отражалось глубокое понимание. Морган была бледной и несчастной, в то время как сама она расцвела в счастливом супружестве и материнстве.
Нэн приняла на себя все домашние хлопоты в Белфорде. Джеймс не вмешивался и вел себя с Нэн подчеркнуто вежливо.
– Возможно, рождение ребенка изменит что-то в ваших отношениях, – сказала Нэн на следующий день.
. – Сомневаюсь, – вздохнула Морган.
– В любом случае, – продолжала Нэн, – полагаю, тебе лучше уехать на некоторое время, как только ты сможешь. Давай вместе поедем в Вулф-Холл. Мама будет рада тебе. Она неважно себя чувствует с тех пор, как ее старую подругу, графиню Солсбери, арестовали. Джеймс ведь не станет задерживать тебя?
– Думаю, он обрадуется моему отъезду. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как поживают Том и Нед?
Нэн рассказала Морган, что они с Гарри долго спорили о том, как назвать сына – Эдвардом или Томасом, и в конце концов остановились на имени младшего дяди. Нед расстроился, но сумел скрыть свое разочарование.
– Но мне больше нравится Том, – пожала плечами Нэн.
– Мне тоже. Я очень скучаю по нему, с тех пор как переехала в Белфорд. Я слышала, его посвятили в рыцари?
– Они с Недом оба получили земли и множество привилегий, с тех пор как стали дядями будущего короля. Тому предлагали жениться на Мэри Говард.
– О! – Морган подумала, что дамы из семейства Говард активно стремятся к союзу с мужчинами, которых Морган хорошо знала. – Она красива, богата, вдова – чего еще желать Тому?
– Любви, я полагаю.
– Ну, может быть, – вздохнула Морган и неожиданно поняла, что ей приятно, что Том не женился на очаровательной Мэри Говард.
Они с Нэн болтали целыми днями, и Морган почувствовала себя гораздо спокойнее. С приездом Нэн Белфорд вновь ожил.
Роды начались четырнадцатого сентября. Восемь часов спустя, ранним утром пятнадцатого, у Морган родилась дочь.
– Расскажи Джеймсу, – попросила она и уснула.
Проснувшись, она увидела Нэн возле кровати. Она выглядела бледной, и Морган пожурила Нэн за то, что та не дает себе отдыха.
– Что сказал Джеймс? – спросила она.
– О, – ответила Нэн, поправляя простыни, – ничего особенного. Но кажется, он просил Агнес показать ему младенца. Он велел, чтобы ты сама дала имя девочке.
– Тогда я назову ее Анна, в твою честь.
Нэн нежно обняла кузину.
Но по мере того как Морган чувствовала себя все лучше, приходя в себя после рождения долгожданной дочери, Нэн становилась все более нервной. Две недели спустя Морган по праву старшей решила выяснить, в чем дело.
