Так что я почла за лучшее промолчать, неопределенно взмахнув недоеденной булочкой.
Теннонт проследил за моим жестом, затем произнес, вложив в вопрос бездну равнодушия к теме обсуждения:
— И что же вы собираетесь делать?
«Подлый чародей! Ты собираешься меня угробить в ближайшее же время, и у тебя хватает совести спрашивать, какие у меня планы! — возмутилась я. — Ясно, что самым целесообразным в данной ситуации было бы выкопать себе могилу в саду под какой-нибудь яблоней. Но нет — мне сейчас надо придумывать, что бы тебе соврать, дабы нормально пообедать напоследок, а не бродить по болотницким сараям, собирая дойных коз по частям! Добро б тебе легко было лапши навешать, но ты ведь о волкодлаках знаешь больше, чем я — о своих родственниках…»
— Ну, так как в связи со стечением обстоятельств я знаю, что означенный волкодлак ранее обитал у деревни Косые Воротищи, то могу предположить с большой долей вероятности, что именно туда он и отправился. Так что горожанам не о чем беспокоиться, — сказала я, многозначительно глядя куда-то в потолок и лихорадочно припоминая, что же я знаю про обычаи волкодлаков. — Вы, должно быть, слышали, что представляют собой эти существа? Нет? Ну, если в общих чертах, то волкодлаками обычно становятся умершие люди, занимавшиеся оборотничеством при жизни. То есть где-то там, под Воротищами, располагается его уютная могилка, из которой он выбирается поохотиться…
В эту секунду в мою голову пришла мысль, заставившая меня запнуться, и с энтузиазмом, достойным Констана, продолжить свою речь следующим образом:
— …и, разумеется, я тут же отправлюсь туда, чтоб пресечь цепь злодеяний!
Тут Теннонт поставил чашку на стол, что я расценила как признак удивления, крайне несвойственного этому господину.
— Прямо сейчас? — уточнил он.
— Да. Обычное дело, — небрежно сказала я. — Схожу в Воротищи и к вечеру вернусь. Не в первый раз!
Испытующий взгляд Теннонта был тяжел, как надгробный камень, но я выдержала его, продолжая демонстрировать похвальную готовность спасать поселян на дальних хуторах. Не знаю, всерьез ли он заподозрил меня в желании сбежать ночью, но при ярком дневном свете мое лицо, должно быть, выглядело достаточно придурковатым, чтобы в сказанное мной можно было поверить.
— Как человек, далекий от мира магии, всегда интересовался, — наконец сказал он, продолжая буравить меня взглядом, — как именно предписано бороться с волкодлаками?
— О-о-о! — продолжая излучать энтузиазм, воскликнула я, опять-таки в панике припоминая, что нам рассказывали по этому поводу на лекциях. — Способ известен с давних пор: на кладбище, где предположительно похоронен волкодлак, заводят лошадь. Ее водят между могилами, и если от какой-нибудь животное начнет пятиться, то, сталбыть, именно там волкодлак и затаился. Его откапывают и вбивают в грудь боярышниковый кол.
Все это я своими ушами слышала в балладе, которую пели ваганты, с которыми меня когда-то свела судьба во время моего путешествия в Эсворд. Не знаю, что по этому поводу думал настоящий маг, с которым я сейчас вела беседу, но он всего лишь поперхнулся и сдавленным голосом произнес:
— Должно быть, маги свято чтят традиции предков… далекихпредков.
— Проверенная веками мудрость, — с готовностью согласилась я. — Я пошла за лопатой!
Торопливо хлебая суп на кухне, я прикидывала, сколько взять с собой вещей, чтоб не вызвать подозрений, — больше подходящих случаев выбраться из дому могло и не представиться, и было крайне глупо упустить его из-за собственной жадности. Можно было обойтись и без шишечек с кроватной спинки.
— Вот лопата, госпожа Каррен! — перебил ход моих мыслей Констан, к моему ужасу снявший фартук и обувший башмаки, в которых по дому ходить было явно несподручно. — Когда мы идем?
— Мы идем? — поперхнулась я. — Иду я одна! Ты остаешься на хозяйстве, варишь каши и ублажаешь секретаря господина Теннонта всяческой сдобой.
Однако по лицу Констана было ясно, что любые доводы бессильны, если речь идет о борьбе с волкодлаком. Тем более если учитывать, что эта битва, в отличие от предыдущей, будет проходить при свете дня и самым трудным в этом деле будет раздобыть какую-нибудь клячу для опознания нужной могилы.
«Ладно, — подумала я, смирившись. — Зайдем в лес — и я его оглушу лопатой. Недалеко от города его съесть не должны, хотя времени у меня будет тогда в обрез… Может, все-таки подальше его завести?..»
Решая в уме эту сложнейшую проблему (которую многие бы назвали морально-этической, но, положа руку на сердце, для меня это был вопрос чистейшей целесообразности), я вышла за ворота в сопровождении ученика. Лопату у Констана я сразу же отобрала, даже не пытаясь придумать убедительную причину. Полупустая сумка печально болталась на моем плече. По здравом рассуждении, пришлось оставить почти все, но особого выбора у меня не было. Оставалось только возблагодарить богов за то, что Теннонт поверил мне и отпустил. Тут стоило бежать и в исподнем, а не то что с лопатой и идиотом-помощником. В конце концов, стояла теплая погода, разгар лета, и сыроежки уродились на славу.
Мы практически дошли до леса, когда до моих ушей донесся дробный цокот копыт. Я сжала в руках лопату, почему-то сразу догадавшись, кто сейчас нас догоняет. Моя надежда на спасение снова забилась в агонии. Заболело ухо.
— О, господин Виро! — радостно воскликнул Констан, обернувшись на звук.
Я справилась с желанием упасть в дорожную пыль и грызть черенок лопаты, изрыгая проклятия, пока подо мной не разверзнется бездна Lohhar'ag и не поглотит меня, ибо даже в Lohhar'ag мне бы было спокойнее, нежели в Эсворде. Но зубы у меня отчетливо скрежетнули.
— Хорошо-то как, и лошадку не придется искать, — между тем радовался Констан, вызывая у меня желание таки оглушить его лопатой, пусть даже в сложившихся обстоятельствах это и не принесло бы мне никакой пользы.
Между тем изрядно вспотевший Виро поравнялся с нами. Его лошадь злобно фыркала и косилась на меня, явно чуя, что я далеко не дружественно отношусь к ее хозяину.
— Господин Теннонт решил, что нельзя отпускать вас на столь опасное дело одну… то есть вдвоем, — сообщил он нам, при этом даже не пытаясь притвориться, что согласен с господином Теннонтом в этом вопросе.
— О да, — выдавила я. — Ваше присутствие определенно внушает уверенность в исходе предприятия.
И мы двинулись дальше, думая каждый о своем.
Виро достал из сумки очередной пирожок, явно не желая терять впустую ни секунды своего существования. Констан мечтательно таращился в небо. Его руки время от времени дергались — мой ученик явно грезил, как будет душить волкодлака на глазах у толпы потрясенных зрителей. Я размышляла над тем, что мы будем делать, когда доберемся до Косых Воротищ, и все больше впадала в уныние. Вариант с вождением коня меж могил был хорош всем, кроме того обстоятельства, что я не рассчитывала на его воплощение в жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
