Последние часы приготовлений были особенно тягостны. Время страшно тянулось. Ферн старалась утешать себя мыслью, что необходимо пройти через все эти испытания, чтобы хорошо выглядеть на вечеринке. Надо выдержать все ради Мэдисона.
Но как только Ферн начала примерять платье, все изменилось. Ее страдания закончились. Скоро Ферн должна преобразиться.
Она уже больше не скучала. Она чувствовала то возбужденное нетерпение, которое испытывает любая женщина, когда наряжается, преображаясь в нечто божественное.
Она молча терпела, когда на нее надевали платье, дергая при этом его в разных местах, поправляя и подгоняя, чтобы оно хорошо сидело. Платье подходило ей идеально, словно было куплено для нее. Ей пришлось принять решение, что лучше надеть, чтобы скрыть плечи: жакет или шаль.
Ферн решила, что жакет подойдет ей лучше. Пришлось потерпеть, пока Роза и миссис Эббот решали, какие украшения ей лучше надеть, примеряя те и эти, пока не нашли наиболее подходящие.
Но когда они стали говорить о том, стоит ли заколоть ей в волосы цветы, и если да, то какие именно, она уже не могла больше терпеть.
– Я хочу посмотреть на себя, – сказала она, ерзая от нетерпения.
– Я все же настаиваю, что цветы необходимы. Они смягчат цвет кожи и черты лица, – сказала миссис Эббот.
– Цветы здесь не помогут, – возражала Ферн. – Мое лицо всегда было похоже на дубленую кожу и останется таким навеки. Дайте же мне посмотреть на себя в зеркало.
– Я думаю, тебе действительно пора на себя взглянуть, – сказала Роза. Она взяла зеркало и протянула его Ферн.
Ферн не верила, что смотрит на свое отражение. Нет, она не была красавицей и никогда ею не станет, но выглядела она все же лучше любого бульдога в Канзасе.
Больше всего ее поразило то, что она совершенно не была похожа на себя. В зеркале была не Ферн Спраул. Она смотрела на незнакомую женщину, еще неведомую в Абилине.
– Вы себе нравитесь? – спросила миссис Эббот, не в силах сносить молчание Ферн.
– Я не похожа на себя.
– И это, полагаю, вас радует, – сказала хозяйка дома.
Роза нахмурилась и строго посмотрела на нее.
– Это твоя другая половина, – сказала Роза. – Она всегда была в тебе, просто ты скрывала ее.
– Да уж, половина, – сказала Ферн, не зная, что и думать по этому поводу. – Что я буду делать с этой половиной на ферме? – спросила она, показывая на свое отражение в зеркале. Она говорила так, как будто здесь было две Ферн. Естественно, что та другая женщина будет думать и вести себя совершенно по-другому, чем первая. Это беспокоило Ферн. Мэдисон и так внес уже достаточно неопределенности в ее жизнь. Она не была уверена, что сможет переносить дальнейшие перемены.
– Ты научишься быть женщиной, – сказала Роза. – Это не всегда легко, но нам всем приходится учиться этому.
Однако Ферн сомневалась: должна ли она этому учиться. Она годами создавала свой прежний образ, и он ее вполне устраивал. Она знала, чего ждут от нее люди. Все знали, чего она ждет от них. Но теперь она понятия не имела, что ей делать с этой женщиной в зеркале. Хуже того, она не знала, как люди будут воспринимать ее в новом виде. И она боялась того, как она сама будет воспринимать себя такую.
Ферн чувствовала себя неважно. Она боялась, несмотря на то, что, в общем, нравилась себе в новом обличье; а Роза и миссис Эббот подтверждали, что она отлично выглядит. Но ее пугала мысль о том, как воспримет новую Ферн Мэдисон. Он никогда не видел ее в платье. Если он говорит правду и не любит Саманту, то и ее может разлюбить, потому что она больше не похожа на себя, а до красоты Саманты ей еще, ох, как далеко.
– Не кусай ногти, – сказала Роза. – Ты выглядишь замечательно.
– Я не кусаю ногти. Я их даже не вижу. – На руках Ферн были тонкие перчатки, и они тоже нервировали ее.
– И не кусай губы. Если не перестанешь, они у тебя распухнут к тому времени, как сюда придет Мэдисон.
– Я думала, что мужчины любят женщин с пухлыми губами.
– Может быть. Но я сомневаюсь, чтобы они любили привкус крови на женских губах. – Джордж вошел в комнату. – Скажи ей, что она хорошо выглядит, – обратилась к мужу Роза.
Ферн заставила себя улыбнуться Джорджу, но для нее мало значило то, что думает о ее внешности муж Розы. Для нее было важно одно – чтобы Мэдисон любил ее. Она не сможет пойти на вечеринку, если он будет стесняться ее внешнего вида. Но и дома она не сможет остаться: после всех трудов, которые приложили Роза и миссис Эббот, чтобы нарядить ее, было бы неблагодарностью по отношению к ним не пойти на бал.
– Вы выглядите превосходно, – сказала Джордж. – Я должен признаться, что не ожидал, что вы такая красивая. Вы оказывали плохую услугу себе и мужчинам Абилина, расхаживая все эти годы в штанах.
– Вот видишь, я же говорила тебе, – сказала Роза, для которой мнение мужа было законом. – Сейчас я найду Уильяма Генри и попрощаюсь с ним, а после этого мы можем идти на бал.
Однако в это время миссис Эббот вошла в комнату с Уильямом Генри, переодетым для сна. Он, как хороший мальчик, поцеловал отца и мать.
– А где Ферн? – спросил он, высвобождаясь из рук матери.
– Я хочу ее тоже поцеловать и пожелать ей спокойной ночи.
– Вот Ферн, – сказала его мать.
– Меня не обманешь, – сказала он, радостно смеясь, потому что думал, что родители хотели подшутить над ним, но это им не удалось. – Ферн носит штаны, как и папа.
– Ты не узнал ее, потому, что она надела платье, – сказала Роза.
Ферн присела на корточки, приблизив свое лицо к лицу мальчика.
– Я просто нарядилась, чтобы пойти на вечеринку. Неужели я так непохожа на себя?
Уильям Генри все еще думал, что его пытаются обмануть. А Ферн волновалась. Если мальчик не узнал ее, что же подумает Мэдисон? Она ему покажется незнакомкой, а Мэдисон не очень легко сходится с людьми.
– Ты не похожа на Ферн, – сказал Уильям Генри.
– Но я Ферн, – уверяла она его, чувствуя, как слезы подступают к ее глазам. – Я просто нарядилась, чтобы пойти на бал вместе с дядей Мэдисоном.
– Это, действительно, Ферн, – сказала Роза. – Поцелуй же ее скорей. Тебе уже надо ложиться спать.
Уильям Генри решил, наконец, поверить матери.
– Ты такая красивая, как та леди, которую приводил сюда дядя Мэдисон, – сказала он Ферн. – Ты почти такая же красивая, как мама.
Ферн нежно поцеловала малыша и порывисто обняла его.
– Ты бесстыдный льстец. Я надеюсь, что твоя жена будет красивая, как принцесса, а дети милы, как ангелы! А теперь беги в кроватку. Обещаю рассказать тебе все про бал завтра утром.
– Мальчики не любят балы, – с серьезным видом заявил Уильям Генри, – но я послушаю тебя, если ты хочешь.
