Иосиф Джугашвили
Об угрозе войны заговорили в газетах. Городское население восприняло информацию в соответствии с собственным опытом. Чем больше государство говорит о том, что надо поднимать тяжелую промышленность в связи с угрозой войны, тем быстрее надо скупать продукты питания. Магазины мгновенно опустели. На рынках цены пошли вверх. Зерно, естественно, пошло на рынок, а не по низкой цене государству. Но именно в зерно упиралась вся идея индустриализации. Экспорт зерна — главный источник валюты для закупки промышленного оборудования за границей. Зерно нужно было отобрать. И Сталин уже решил, как именно. Население этого еще не знало. Зато в начале 1928 года уже все знали, что нужно иметь в доме наготове на случай ареста. Цитата: "Знали, например, такую деталь: лежать придется на жестком, а при этом больнее всего тазу. Поэтому шили матрасики, набивая их волосом. Мне дали такой матрасик — не больше подушки, и крохотное детское пуховое одеяло. Я укрывался им от угла к углу: уголок на ноги и уголок на плечи. Закрывался с головой и видел Петербург в сумерках — вид с Дворцового моста на Дворцовую площадь и дальше на грандиозную полукружность арки Генерального штаба".
И. В. Сталин
Это фрагмент из воспоминаний академика Дмитрия Сергеевича Лихачева, знатока древнерусской литературы и защитника русской культуры.
Дмитрий Лихачев, студент Ленинградского университета
Его арестовали сразу после окончания Ленинградского университета, 8 февраля 1928 года. Семья его к политике никакого отношения не имела, но про матрасик знали. В этом нет ничего удивительного. Аресты не прекращались и в относительно свободные годы НЭПа. Александр Исаевич Солженицын, заслуживший вечную историческую благодарность за труд "Архипелаг ГУЛАГ", в главе 1 тома II "Архипелага" приводит выразительную статистику. Переуплотнение лагерей за годы НЭПа: на 100 штатных мест в 1924 году приходилось 112 заключенных, в 1925 — 120, в 1926 году — 132, в 1927 — 177 заключенных на 100 лагерных мест. Дмитрий Лихачев для "Архипелага" Александра Солженицына писал черновик главы о Соловецком лагере.
Многие годы спустя после Соловков, в 70-е годы, за Солженицына и за отказ подписать письмо против Сахарова Лихачева будут пытаться избить специально обученные люди. В это время ему уже 70 лет, и он академик. Спасет толстое драповое пальто и доклад по "Слову о полку Игореве" во внутреннем кармане.
В своих воспоминаниях Лихачев пишет: "Одна из моих целей — развеять миф о том, что наиболее жестокое время репрессий наступило в 1936–1937 годах. В 1936–1937 годах начались аресты деятелей всевластной партии, и это больше всего поразило воображение современников. Пока в 20-х тысячами расстреливали офицеров, профессоров и священников вместе с русским, белорусским и украинским крестьянством — все казалось естественным".
26 марта 1928 года на заседании Совнаркома под председательством Рыкова рассматривается вопрос о карательной политике в стране и о состоянии мест заключения. По первому вопросу — о карательной политике — пришли к выводу, что она недостаточна. Постановили: лагерный режим сделать более строгим. Поставить дело так, чтобы заключенные стали хозяйственно выгодны государству. По второму вопросу решили: "Считать в дальнейшем необходимым расширение емкости трудовых колоний". То есть создавать больше лагерей.
Идея лагеря к 1928 году, за десять лет советской власти, прошла определенную эволюцию. С 5 сентября 1918 года декретом Совнаркома в осуществление ленинского указания создаются концентрационные лагеря. Термин взят из практики Первой мировой войны.
Концлагеря — место изоляции военнопленных. Ленин вводит их для граждан собственной страны. Концлагеря находятся в прямом ведении ЧК. Базируются первоначально в монастырях. Обычная вольная жизнь рядом. Заключенные тогда назывались лишенниками, то есть лишенными свободы. На работу некоторых выпускали на волю. Жители подавали им милостыню, подкармливали, жалели лишенников.
В 1922 году концлагеря упразднили как недостаточно строгие. Им на смену пришли Северные лагеря особого назначения, или СЛОН. Соловецкие острова для такого лагеря — место просто замечательное. От материка километров 40, каменные постройки.
Вот сюда и попал 22-летний Дмитрий Лихачев после полугода сидения в камере номер 273 в Доме предварительного заключения на Шпалерной улице в Ленинграде. Помимо профессионального вора, мальчика-китайца, крестьянского мальчика и графа Рошфора в этой камере с Лихачевым оказался нэпман по фамилии Котляр, владелец магазина. Он сразу же предложил навести чистоту в камере, где просто дышать было нечем. Этот нэпман потребовал у тюремщиков тряпку. Через два дня бросили чьи-то кальсоны. Вероятно, с расстрелянного. Подавляя рвоту, Котляр с Лихачевым стали мыть пол, мягкий от грязи, стены и главное — чистить стульчак. Два дня работы — и можно было дышать. Лихачев пишет: "Нэпман Котляр, инициатор уборки, был арестован как раз в период ликвидации НЭПа".
Этот период был очень оперативным. Местные органы ОГПУ по заданию экономического управления ОГПУ провели агентурную разработку, сбор сведений, составили список и осуществили аресты частных заготовителей и торговцев на хлебном, мясном и мануфактурном рынке. Крупные предприниматели попадали в руки Особого совещания коллегии ОГПУ, мелкие — в руки прокуратуры. Уже в апреле 1928 года донесения сотрудников ОГПУ содержали сведения, что "нервное настроение" среди частников и споры о том, есть ли смысл торговать, сменились твердым решением закрывать торговлю. Это означало, что исчезал один из важнейших источников снабжения населения.
Нарком торговли Микоян отмечает: "Отвернули голову частнику. Частник с рынка свернул, уходит в подполье, а государственные органы не готовы его заменить". На июльском пленуме ЦК 1928-го кто-то в кулуарах говорит: "Написано "Чайная купца такого-то", а остального нет. Ничего больше нет. Лавочек больше нет никаких".
В обиход входит слово "пустыни". Так называли районы, откуда частный торговец ушел, а государственной торговли в помине нет.
Борьба с частной торговлей взорвала всю жизнь в деревне. Невозможность заработать на продаже зерна означала смерть сельских хозяйств. Крестьяне, которые веками обеспечивали себя и кормили город, теперь устремились в этот город за продуктами и превратились в потребителей государственных запасов.
Даже Москва летом 1928-го обеспечивается продуктами только на треть. Сводки ОГПУ свидетельствуют, что продовольственные трудности питают "политически нездоровые настроения".
По инициативе партийного и советского руководства в регионах начали вводить карточки. Июльский пленум четыре дня обсуждал экономическое положение в стране. Говорили, что надо поднять закупочные цены на хлеб, разрешить частную торговлю. Микоян, делая доклад, сказал, что надо отменить карточки: "Карточки не экономят хлеб, а наоборот, при обналичивании карточек каждый считает революционным долгом использовать полную норму".
К осени 1928 года государство прекратило продавать населению муку. Люди стали впрок сушить сухари. Крестьяне впервые в русской истории начали закупать в магазинах хлеб на корм скоту. Драки и давка в очередях.
Из донесений ОГПУ о разговорах в очередях: "Хлеб весь отправили за границу, сами сидим без хлеба. Нет охоты работать, все равно толку от работы мало. Правительство с ума сошло".
В ноябре Сталин выступает на пленуме ЦК и выдвигает задачу догнать и перегнать в промышленном развитии передовые капиталистические страны.
Основные капиталовложения пойдут в тяжелую промышленность. Начальный вариант пятилетнего плана увеличен в этой сфере на 20 процентов. Выполнение первого пятилетнего плана начнется со следующего, 1929 года.
В Москве нахлынувшее иногороднее население скупает все подряд и отправляет багажом поездами из Москвы. Даже за дорогим белым хлебом бесконечные очереди. Дешевого ржаного уже нет. К концу 1928 года разрешено вводить карточки на хлеб. В феврале 1929-го карточки в СССР повсеместно.
Все это произошло, практически уложилось в тот период, когда Дмитрий Лихачев сидел в Доме предварительного заключения. У охранников в тюрьме была любимая игра. Когда они замечали пробегающую крысу, они хватали метлы и начинали ими гонять крысу друг к другу и в воображаемые ворота, пока она не сдохнет. Играли с необыкновенным азартом, с визгом. Это вариант хоккея с мячом.
По сталинским меркам причин и поводов для ареста Лихачева было множество.
Собственные объяснения этих причин Лихачевым — еще один повод для ареста.
Он пишет: "Петербург провожал свое блистательное прошлое". До 1928 года город кипит философскими кружками, студенческими обществами. Бесконечные диспуты, доклады на квартирах и в официальных местах — в Ленинградском университете, в Институте истории искусств на Исаакиевской площади, в бывшем Тенишевском училище, В Ленинградском университете в коридорах вдоль окон еще сохраняются знаменитые дореволюционные скамейки для свободных дискуссий. Один кружок, который посещает Лихачев, носит название "Хельфернак", что значит Художественно-литературная, философская и научная академия.
