"Я и многие другие инженеры при старом строе были совершенно обеспечены. Мы были совершенно спокойны за наше будущее. Октябрьская революция внесла в нашу жизнь что-то такое, что перевернуло вверх дном все наши привычки, весь наш уклад жизни, который казался нам нормальным". Это фрагмент выступления инженера Матова на суде по Шахтинскому делу в мае 1928 года. Шахтинское дело — первый сталинский показательный процесс. Направлен против инженерно-технической интеллигенции из числа старых специалистов. Дело разбирало Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР. Возглавил присутствие ректор МГУ профессор Андрей Януариевич Вышинский. Для него это серьезная карьерная ступень на пути к креслу прокурора СССР. Для 53 осужденных по Шахтинскому делу — это 5 расстрельных приговоров и лагерные сроки.
10 марта 1928 года газета "Правда" напечатала официальное сообщение о том, что в Шахгинском районе Донбасса раскрыта контрреволюционная организация, ставившая целью разрушение советской каменноугольной промышленности. Руководство организацией осуществлялось из-за границы. Инженеры-горняки на шахтах и рудниках осуществляли злостный саботаж и вредительство. Город Шахты стал известен всей стране, слово "вредитель" прочно вошло в обиход.
Число аварий на шахтах растет, техники безопасности нет, нормы повышаются, зарплата падает. Главными виновниками шахтеры считают старых специалистов. Для властей это был отличный перевод стрелок. Тем более что старые специалисты не скрывают своего негативного отношения к штурмовщине. Инженерный опыт противится партийным установкам.
"Сотрудник ОГЛУ Зонов провел серьезную и сложнейшую агентурную проработку личного состава специалистов. В результате этой работы товарищ Зонов пришел к убеждению о наличии диверсионной организации. Товарищ Зонов является непосредственным исполнителем всех наиболее трудных моментов в деле". Это фрагмент из представления к награждению сотрудника ОГЛУ Зонова К. И.
Большая часть осужденных по Шахтинскому делу успешно работала в Донбассе до 1917 года. Некоторые из них прошли путь от инженеров до шахтовладельцев. Это авторы статей по горному делу, ярые противники уравниловки в оплате. В характеристике осужденного инженера Бояршинова просто написано: "Работает как вол".
Сталин высказался по Шахтинскому делу до суда, 13 апреля 1928 года, на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК. Сталин сказал: "Шахтинское дело показывает, что мы плохо подбирали хозяйственные кадры. Теперь у нас есть свои кадры. Нет в мире таких крепостей, которые не могли взять трудящиеся, большевики. (Аплодисменты.)".
Суд по Шахтинскому делу проходил в Колонном зале Дома Союзов. Заседания посетили 30 тысяч человек. Приглашены многочисленные журналисты. Так будет и на последующих процессах. Не все обвиняемые признают свою вину. В дальнейшем такого не будет. Повсеместно пошла так называемая волна спецеедства. По сводкам ОГПУ, и коммунисты, и беспартийные рабочие требуют "оторвать головы спецам".
На Соловках, за стенами Кремля, все поделено на роты — с первой по 16-ю. 16-я рота — кладбище. 7-я рота — артистическая. На Соловках в лагерном театре ставили лермонтовский "Маскарад". Заключенные, покрытые вшами, смотрели и плакали. 11-я рота — карцер. Другой карцер на Секирке. На Секирной горе в соборе — там в карцерах от стены к стене укреплены тонкие жерди. Наказанные должны весь день на них сидеть. Ноги до пола не достают. Равновесие удержать трудно. Если свалишься — надзиратели бьют.
Или выводят наружу к лестнице в 365 ступенек. Человека привязывают к бревну — и сталкивают вниз.
А иногда ставят человека просто на "пеньки", это значит — голого под комаров или просто к дереву голого привязывают. А если зимой, то голого обливают водой на морозе. Позднее, в Великую Отечественную войну, в гитлеровском концлагере именно так был убит генерал Карбышев. Или привязывают за ноги к оглоблям, охранник садится на лошадь, гонит ее, она тащит оглобли, пока крик и стон привязанного не затихнет.
Дмитрию Сергеевичу Лихачеву в этом смысле повезло. Он некоторое время работал "вридлом". Вридло расшифровывается как "временно исполняющий должность лошади". Спустя десять лет арестованная жена Николая Бухарина будет в лагере наблюдать, как вридлом работают женщины. Бухарин, кстати, в 1928 году поддержал расстрельные приговоры по Шахтинскому делу.
Дмитрию Сергеевичу Лихачеву в лагере вообще повезло. Он оказался на Соловках в те по сталинским меркам счастливые времена, когда уголовники еще не заняли полностью господствующее положение и приличные люди еще могли помочь друг другу в лагерной жизни.
Отряд ОГПУ. Соловки. Конец 20-х годов
Это 1928 год, система еще не заматерела. Лихачеву помог священник, отец Николай Пискановский, который пользовался уважением всех начальников острова. И это при том, что всем священникам и монахам принудительно стригли волосы, брили бороды и обрезали рясы. Длинные шинели только у чекистов. Шинели до земли с особенными большими черными обшлагами на рукавах. Для богослужений в бывшем монастыре оставлена была только одна Онуфриевская церковь на кладбище. Тут же, для удобства, и расстреливали. А для расстрелов поодиночке было специальное место в Кремле, под колокольней, за низенькой дверкой. Там стреляли прямо днем. В воспитательных целях, у всех на глазах. Начальником культурно-воспитательной части был некто Успенский. Он происходил из семьи священника. Чтобы не подвергаться преследованиям со стороны советской власти, он убил своего отца. Срока не получил. Так как убил классового врага. Сам вызвался на Соловки. Он участвовал в расстрелах. Поутру под умывальником смывал кровь с сапог. Лихачев пишет: "Говорят, у него была приличная жена". 13-я рота — карантинная и самая страшная. Через нее проходят все прибывшие. Здесь ломают всякое желание сопротивляться. Лихачев вспоминает: "На выходе дежурил католикос, не то армянский, не то грузинский. Его пост был рядом с парашей, к которой вела короткая деревянная лестница. Он подавал мне руку и помогал забраться. Никогда этого не забуду. Я не забывал этого в течение 65 лет и уже не забуду в оставшуюся часть моей жизни".
Священник Николай Пискановский
С отцом Николаем Пискановским, причисленным впоследствии Зарубежной Русской православной церковью к собору новомучеников, Лихачев познакомился в карантинной роте. На верхних нарах там лежали больные, а под самыми нижними жили "вшивки". Так называли детей, которые проиграли с себя всю одежду, не выходили на поверки и не получали еды. Жили они на подачки. Когда они умирали, их складывали в ящики и увозили. Эти дети — беспризорники, лишившиеся родителей в Гражданскую войну. Они спали в асфальтовых котлах, мотались по стране в товарных поездах. Потом их отлавливали в рамках знаменитой кампании по борьбе с беспризорностью и многих отправляли на Соловки. Лихачев пишет: "Мне было так жалко этих "вшивок", что я ходил как пьяный".
Ему предоставится неожиданная возможность помочь этим детям. После тифа, усилиями отца Николая, Лихачев попадет в 3-ю роту. Командир роты — бывший комендант Петропавловской крепости барон Притвиц. Непосредственным начальником Лихачева станет Александр Николаевич Колосов, в прошлом военный прокурор. По сути интеллигент, по виду барин. Утром и вечером перед осколком зеркала долго расчесывает бороду и массирует лицо. Он возглавляет неясное подразделение под названием "Криминологический кабинет". Днем в рабочей комнате читает роман из местной библиотеки, а в руке на весу держит карандаш. Поза рабочая. Когда начальство входит, нельзя усомниться, что он что-то пишет, то есть "работает". Так вот, именно ему пришла в голову мысль собрать несчастных "вшивок" со всех Соловков и создать для них Детскую колонию. Он убедил начальство в показательной выгодности этого начинания. Построили бараки, детям дали топчаны, белье, бушлаты, башмаки. Лихачев на Соловках разыскивал этих детей, уговаривал не бояться. Когда слух об условиях жизни в колонии пошел по островам, дети туда потянулись. В этой колонии они имели больше шансов остаться в живых.
Свозили на Соловки нищих из Москвы. Забирали возле церквей и отправляли на остров Анзер. А там Голгофа, Голгофско-Распятинский скит. Кроме нищих, там больные, инвалиды. Там лежат и умирают. Там не кормят. Некоторым умирающим по их просьбе врач дает стрихнин.
Д. С. Лихачев. Соловки. 1928 год
По легенде, в 1712 году иеромонаху Иову явилась здесь Богоматерь и сказала: "Сия гора будет называться Голгофа, и на ней устроится церковь, и убелится она страданиями неисчислимыми". Солженицын пишет: "Более 200 лет предсказание казалось холостым. После Соловецкого лагеря этого уже не скажешь".
