сунул в руку усатому.
— Держи, Тимофей! — имя мужчины он запомнил с прошлой поездки. — Все сделаете так, как нам потребуется.
Голос у Белова был твердый, властный. Людям с такими голосами невольно подчиняются. Иной раз даже без денег, а с деньгами — с удовольствием. Пилоты переглянулись, однако Тимофей взял протянутые купюры и сунул в карман.
— Вы все привыкли решать с помощью денег? — сказал он все так же мрачно.
— А что же делать?! — гавкнул из-за спины Белова Злобин, — если ты сам вынуждаешь.
— Ша! — поднял вверх руку Саша. — Закрыли рты. Времени нет тары-бары разводить. Все за работу!
В течение последующих пятнадцати минут вулканологи и присоединившиеся к ним пилоты перетаскивали вещи и аппаратуру в пропахший рыбой вертолет и составляли на скользком от рыбьей слизи и чешуи полу. Оставшиеся вещи уложили в палатке, застегнули на ней замок и расселись по местам.
Вертолет некоторое время гудел, дрожал, раскручивая винт до нужных оборотов, и, наконец, оторвался от земли. Палатка и черный кружок пепелища от разведенного вчера костра стали уменьшаться в размерах, а потом и вовсе исчезли среди складок местности. Под вертолетом медленно и величественно поплыли скалы.
Бригада вулканологов приступила к работе. По распоряжению Штернгарта пилоты повели вертолет вокруг подножья вулкана, потом по спирали стати подниматься к вершине.
Каждый был занят своим делом. Витек вел непрерывную видеосъемку, Белов щелкал затвором фотоаппарата, Штернгарт снимал показания приборов. Изредка, перекрывая шум мотора, Осип Ильич отдавал распоряжения, а иногда пояснял.
— Вон, Витек, дайка, — крикнул он, указывая вниз на торчавшие на холме скалы. — Помнишь, я. тебе вчера рассказывал. Раньше ее здесь не было. Это и есть магматическое тело, выдавленное из магматического очага, как паста из тюбика. Давай, Тимофей, подлетай ближе, мы как следует рассмотрим.
Вертолет на некоторое время завис, а вулканологи сделали несколько снимков дайки.
Наконец поднялись над вершиной вулкана. Отсюда в ином ракурсе Бурный не казался таким грозным и высоким. Обычная скалистая возвышенность со срезанной верхушкой. Сам кратер вулкана был похож на ровную круглую, разрыхленную гигантской бороной площадку, кое-где дымившуюся, будто свежевспаханное поле.
— Осип Ильич, — сказал Саша, оторвавшись от объектива фотоаппарата. — Давайте уровень радиации замерим.
— Это еще зачем? — удивился Штернгарт. — Я думаю, лишнее. Здесь никогда не было и не может быть радиации.
— А вдруг? — настаивал Белов с упрямством дилетанта.
Поколебавшись, Штернгарт согласился с предложением Белова. Он включил высокочастотную радиометрическую станцию и вытаращил глаза. Прибор показывал довольно приличный уровень радиации.
— Не может быть, — пробормотал Осип Ильич. — Чертовщина какая-то. — И он распорядился, чтобы пилоты сделали второй заход к кратеру и пролетели над ним на малой высоте.
Вновь снял показания прибора. Он упорно показывал наличие радиации.
— Саша, а ведь действительно пробка радиоактивна! — заявил Штернгарт. — Но такого быть не должно. Что это? Радиоактивная аномалия? Я не могу найти объяснения. Нужно подумать.
— Что за пробка такая? — спросил Витек. — Может, вы мне растолкуете?
— Позже! — отмахнулся Штернгарт и с задумчивым видом вновь переключился на приборы.
Полчаса спустя вертолет стал спускаться к вершине вулкана, а затем приземлился на небольшую ровную площадку неподалеку от кратера. Разгрузились намного быстрее, чем загрузились. Правда и вещей оставили немного, только самое необходимое. Попрощавшись и пообещав прилететь ближе к вечеру, пилоты подняли вертолет в воздух, и вскоре громадная стрекоза растаяла вдалеке.
Белов, Штернгарт и Витек подошли к кромке кратера. Сейчас он не напоминал вспаханное поле, как виделось с высоты птичьего полета. Он представлял собой глубокую, похожую на гигантскую чашу с обрывистыми краями впадину. Диаметр кратера был метров триста, триста пятьдесят, глубина более двухсот метров. Дно было усеяно обломками крупных и мелких камней, грунт в центральной части отличался по цвету: был черным с серым налетом, а кое-где розоватым. Из трещин на дне и из стенок кратера сочились струи пара и газа.
— Ни хрена себе! — отшатнулся Витек. — Жарища-то какая! Будто из печи, что у нас на комбинате стоит, пышет.
— Вот это и есть кратер, — тоном экскурсовода пояснил Штернгарт. — Вон там на дне, Витек, пробка, про которую ты спрашивал. После извержения густая лава застывает в жерле, образовав пробку. Однако со временем давление внизу взрывает пробку, и в воздух взлетают большие глыбы пород. Они называются вулканическими бомбами.
— А иногда, — подхватил Белов, — пробки не взрываются. — Был случай, когда вязкая лава выдавила из вулканического канала пробку высотой четыреста метров, образовав уникальный природный обелиск. Правда, простоял он недолго. Вскоре верхняя часть его откололась. Высота оставшейся иглы составляла двести семьдесят метров. Но и она под действием процессов выветривания разрушилась.
— Был такой случай, — улыбнулся Штернгарт. — Ну-ка давай, Саша, снова уровень радиации замерим.
Включили прибор — норма. Обошли кратер, сделав замеры в нескольких местах, — то же самое.
— Нет никакой аномалии, — вынужден был признать Осип Ильич. — По-видимому, действительно все дело в пробке, она радиоактивна. Только что это значит, ума не приложу.
Нужно спуститься в кратер и там сделать замеры в газах. Возможно, они радиоактивны. Но давайте, друзья, к спуску готовиться.
Витек ошалело посмотрел в кратер Бурного, затем на Белова и Штернгарта.
— И вы туда полезете? — тоном, в котором звучало неподдельное изумление, спросил он.
— Конечно, — Белов, похлопал Злобина по плечу. — Иначе, зачем вообще нужно было затевать экспедицию?
При помощи Витька Саша и Осип Ильич стали облачаться в костюмы.
У Штернгарта был старенький, похожий на одежду пожарного костюм, у Белова — КТ-1. В нем рядом со Штернгартом он выглядел ультрасовременно, как космонавт на фоне водолаза.
Захватив необходимое оборудование, приборы и кислородные баллоны, вулканологи вновь подошли к кромке кратера. Закрепили специальный трос со ступеньками на поверхности, другой его конец сбросили в кратер.
— Главное — следить за тем, чтобы под ногами не было больше ста пятидесяти градусов, — берясь за трос, стал делиться опытом Осип Ильич с Беловым. — Во всяком случае подошва моих ботинок сто двадцать и сто пятьдесят некоторое время держит. При этой температуре газ еще виден. Ну, давай, Витек, страхуй! — бросил он Злобину и перекрестился: — С богом!
Штернгарт стал спускаться в кратер. Двоих трос мог не выдержать. Поэтому Белов дождался, когда ученый окажется на дне кратера.
Спуск длился минут десять. Но вот Осип Ильич оказался внизу и помахал рукой, показывая, что все в порядке. Саша взмахнул в ответ. Кивнув на прощанье остававшемуся на поверхности Злобину, Белов схватился за трос и, испытывая волнение, какое может испытывать человек, прикасающийся к чему-то новому для себя, неизведанному, опустил ноги в брюхо вулкана. Злобин взялся за видеокамеру. Саша принял картинную позу. Витек так и запечатлел
