у тебя был папаша, — усмехнулся Сварог.
— Да уж… А я, веришь ты или нет, с раннего детства буквально болела театром. И получилось все, как в романах: сбежала из дома с дюжиной серебрушек и парой платьев в узелке, почти не мыкалась, взяли меня в одно убогонькое заведение… Можешь не верить…
— Я уже сказал, — бесстрастно ответил Сварог. — "Верю-не-верю" тут ни при чем. Я знаю, что ты сейчас говоришь правду. Постарайся и дальше так же.
— Ну вот… Года четыре я поднималась— от полной убогости к убогости поменьше, а там и еще меньше… — она глянула на Сварога с каким-то бесшабашным вызовом. — Знаю, о чем ты подумал… Ну да, когда это было необходимо, собой расплачивалась. Я хотела быть настоящей актрисой, понимаешь?
— И стала?
— Представь себе, — сказала Литта. — Между прочим, говорили, что я неплохая актриса, — в том числе и люди, которые ничего не рассчитывали от меня получить… К двадцати двум прижилась во вполне приличном театре. И главные роли, и признание, одна беда — театр был "хлипкий"…
— Это как?
— Можно, я тебе кратенькую лекцию прочту о видах театров? Что бы ты лучше понял мое положение?
— Валяй. Но — кратенькую.
— На самой вершине, конечно — Королевский театр, — сказала Литта. Мечта тысяч, но везет единицам… Пониже стоят театры, входящие в Сословие Свободных Искусств — регулярные дотации от Сословия и казны, но главное — статус. Туда тоже адски трудно подняться из низов. Очень хороши "театры вельмож" — те, которым покровительствуют, порой долгими годами, знатные и богатые театралы. Кстати, далеко не все из них спят с актрисами. Другое дело, что они ненадежны. Вот представь: двадцать лет какой-нибудь герцог содержал театр, и все это время его наследники на такое мотовство смотрели зверями. И вдруг благодетель умирает… Единицы заранее составляют завещание, где оставляют часть наследства на содержание театра. Подавляющее большинство либо об этом не задумывается, либо умирает внезапно, без завещания. И все, конец, наследники радостно объявляют, что театр может жить, как хочет… Ну, и ниже всех — "хлипкие". Их так зовут за полную неопределенность будущего. С одной стороны, они числятся приличными, куда не зазорно прийти и дворянину с семьей. С другой — полагаться приходится только на себя. А случиться может многое. Сменился владелец и привел дело к упадку, умер старый директор и пришел недотепа, переманили ведущих артистов, возник конфликт в труппе или меж режиссером и труппой. Да масса причин! Но конец один: театр начинает хиреть и опускаться в разряд "убогих", куда и члены высших гильдий заходить считают неприличным. Да вдобавок "хлипкие" театры, при всем их приличии, все же числятся по Железной гильдии — фигляры… Вот в таком "хлипком" я и прослужила шесть лет. И главные роли бывали часто, и многие зрители ходили "на меня", и зарабатывала неплохо, но вот подняться выше — никак! Какой-то рок…
— Но ведь наверняка должны были быть и поклонники, — сказал Сварог с легкой усмешкой. — А ты сама говорила, что платила…
Отхлебнув келимаса, Литта повернулась к нему с тем же вызовом:
— И будь уверен, расплатилась бы с тем, кто помог бы… Но не с кем было. Поклонники были и богатые, и знатные, и влиятельные… — она покривила губы. — Можешь обо мне думать, что хочешь, но я с ними спала. И не всегда из-за одних денег и камешков — я нормальная молодая женщина, мне нужен мужчина… Это все-таки несколькими ступеньками выше проституции. Проститутка в борделе обязана ложиться с каждым, кто заявится. Актриса, пока молода, красива и пользуется некоторой известностью, может выбирать. Между прочим, разборчивые, не прыгающие с ходу под любой золотой мешок, котируются выше, и отношение к ним уважительнее, и репутация у них выше. Я была как раз из таких. Ни за что не ложилась под какого-нибудь урода, усыпанного алмазами… правда, старалась и не заводить отношений с юными красавчиками с пустым карманом. Выбирала такого, чтобы был и богат, и щедр, но не особенно стар и не урод. И так тянулось все эти четыре года, — она обвела пальцем лицо. — Уж поверь, мое прежнее личико было немногим хуже этого… — она улыбнулась как-то печально. — Оплачивала квартиру на приличной улице, у меня был экипаж, служанка, камеристка, повар и работник… Один поклонник меня даже водил на малый дворцовый бал. Но я же говорю — рок какой-то! — она в досаде стукнула кулачком по поручню. — Постоянно как-то так складывалось, что ни один мой поклонник — знатный, богатый, иногда вхожий во дворец! — не обладал именно теми связями, что позволили бы меня устроить в один из театров Сословия. Как проклятие какое-то лежало… Многое они могли, но не это… И оставалась я в Железной гильдии. Фиглярка с золотым дворянским поясом, умора — отец, когда я сбежала, меня проклял и велел передать, что на порог не пустит, но не отрекся почему-то и герба не лишил… А театр давненько уже шатался. Двоих ведущих актеров и одну актрису переманили. Умер старый режиссер, талантливый человек был, пришел новый, гораздо слабее… да еще начал меня домогаться, грозя, что лишит главных ролей, а то и вообще найдет способ тихонько выставить. Владелец увлекся какой-то шлюхой и театр забросил совершенно. Пошли скандалы в труппе, появились враждующие лагеря, интриги… В общем, полный набор неприятностей. Делалось все хуже и хуже. Старики в открытую говорили, что больше года мы так не протянем. И уходили при первой возможности. А мне уходить было некуда. Как-то так сложилось, что не было достойных предложений… вообще-то одно было, в такой же "хлипкий", только гораздо тверже стоявший на ногах, но там пришлось бы постоянно спать с владельцем, а это была такая жаба, что меня от него издали тошнило. Вот такая сложилась ситуация. Театр помаленечку рушится. Дураку ясно. У меня только две возможности: либо опускаться до убогого балагана, либо пойти на содержание к кому-нибудь из поклонников — и ведь многие предлагали… Но в этом случае о театре пришлось бы забыть навсегда и стать обычной великосветской проституткой. Лет за десять такой, с позволения сказать, карьеры можно было скопить кое-какое состояньице, примеров хватало… но мне-то нужен был театр, черт побери! — она допила свой бокал и просительно глянула на Сварога: — Можно второй? Как раз все начинается…
Сварог присмотрелся к ней, подумал, что в случае чего безжалостно отрезвит, кивнул:
— Сейчас принесу. Только не увлекайся, это и в самом деле будет последний.
Отошел к бару, услышал за спиной, как стучат каблучки. Обернулся. Литта стояла
