человека. Однако Синитиро посчастливилось демобилизоваться рядовым первого класса. В 1913 году он женился на Кимиё Оде, женщине из того же уезда. В это время отец Синитиро уже скончался, у него осталась только мать Инэ.
Кимиё, которая позже стала матерью Муцуо, родилась 24 августа 1892 года. Говорят, что она обладала вспыльчивым характером и легко злилась, но особых проблем не доставляла. Она была дочерью Усами Оды, крестьянина из деревни Аба округа Томата, как и ее муж, и вошла в семью Тои, когда ей было 17 лет.
Семья Тои по площади принадлежавшей ей земли относилась к среднему классу, она владела одним тё и тремя танами[452] пахотной земли и тремя танами леса. Судя по всему, супруги хорошо ладили между собой. Пара посвятила себя сельскому хозяйству и производству древесного угля, помогала Инэ и, как полагают, по меркам этого региона, имела уровень жизни выше среднего. У них родились двое детей – дочь Мисако (14 марта 1913 года) и сын Муцуо (5 марта 1917 года). Сын был исключительно худым ребенком.
Уровень жизни выше среднего у них был только по сравнению с другими. Крестьяне питались тогда чрезвычайно скромно. Основными продуктами были пшеница и рис в соотношении три к семи. Поскольку при варке пшеница сильнее увеличивается в объеме, в готовом виде пшеницы и риса получалось примерно поровну. Чем беднее домохозяйство, тем выше доля пшеницы. Конечно, были и хозяйства, где выращивали только пшеницу. В зависимости от сезона к ней иногда добавляли другие продукты, такие как батат, баклажаны, горох, фасоль и соевые бобы, но это уже было лакомство, и делали так не всегда.
Осенью отбирали раздробившиеся рисовые зерна и, чтобы они не пропадали зря, перемалывали в муку, варили и делали рисовые колобки. Как правило, к рису подавали только то, что росло в поле, в то время считалось, что употребление в пищу говядины или других продуктов приведет к божественному наказанию. Рыбу ели только на Новый год и на праздники, так что на стол подавали лишь овощи, которые сами и выращивали, а еще соленые и маринованные – собственного производства. Поэтому в каждом доме была комната для солений, где их делали и хранили. Завтрак обычно состоял из риса, залитого зеленым чаем, и маринованных овощей, и почти никто не готовил мисо-суп.
При таком однообразном питании они работали с раннего утра и до позднего вечера. В рационе не хватало питательных веществ, а лекарств практически не было совсем. Неудивительно, что Синитиро в 1917 году заболел. Это был туберкулез легких. Он замечал симптомы и раньше, но тяжелая жизнь и осознание того, что он был основным работником, поддерживающим четырех человек, включая жену, мать и детей, заставляло его трудиться сверх меры. Говорят, что врач, пришедший осмотреть Синитиро, лежавшего на постели, сказал, что лечить его пустая трата сил, до такой степени ухудшилось его состояние.
В следующем году 1 декабря Синитиро Тои умер от туберкулеза легких. На момент смерти ему было всего тридцать девять лет. А Муцуо исполнилось два года. Однако, поскольку он был старшим сыном, Муцуо унаследовал имущество семьи – один тё и три тана пахотной земли и три тана леса. Его мать, Кимиё, стала опекуном сына.
В тот год в стране произошло примечательное событие, так называемый Рисовый бунт Тайсё. Цена на рис, которая продолжала расти изо дня в день, наконец дошла до 50 сэнов и 7 ринов[453], и домохозяйки, чувствуя угрозу существованию семей, поднялись с требованием, чтобы рис продавался по более низкой цене. Вот как бедно в то время жили люди. Волнения распространились по всей стране, и в конце концов была приведена в действие армия. Беспорядки дошли до деревни Каисигэ, где жила семья Муцуо, но здесь не дошло до кровопролития. Представители общественности просто спокойно потребовали от торговцев рисом снизить цену на рис и не отправлять его в другие регионы. Поэтому в этих местах никого не подвергли наказанию.
В конце того года слегла его мать Кимиё. А 29 апреля следующего 1919 года она скончалась. Ей было всего 28 лет. Она всем говорила, что у нее хронический бронхит, но на самом деле это был туберкулез легких. Видимо, ей передалась болезнь мужа. Опеку над Муцуо теперь передали его бабушке Инэ.
Преждевременная смерть родителей от туберкулеза легких глубоко напугала Муцуо уже позже, когда он стал взрослым. В то время туберкулез был буквально неизлечимой болезнью. Этот диагноз был равносилен смертному приговору, и семей, заразившихся туберкулезом, обычно сторонились, исходя из чувства самосохранения, свойственного сельским жителям.
Началась новая жизнь семьи Тои, бабушки, давно вышедшей из трудоспособного возраста, и двух ее внуков. Конечно, жизнь была бедной, но Инэ смогла вырастить двух своих маленьких внуков, постепенно продавая небольшими кусками свои поля и выращивая небольшое количество риса. Муцуо был очень тихим ребенком, застенчивым и болезненным. Позже его старшая сестра Мисако показала, что они с братом были в хороших отношениях, и не вспомнила ни случая, чтобы они поссорились.
Бабушка Инэ изо всех сил пыталась заработать на жизнь и одинаково любила двух своих внуков, но всегда следила за тем, чтобы Муцуо сидел на главном месте у очага. Каким бы молодым или застенчивым он ни был, Муцуо был главой семьи. Однажды, когда Мисако игриво села на главное сиденье, Инэ так отругала Мисако, что она заплакала. В то время подобные обычаи соблюдались беспрекословно, поэтому убеждения Инэ были совершенно в порядке вещей.
Тем временем цена на рис продолжала стремительно расти, достигнув 59 сэнов. Поэтому директора начальных школ этого региона совместно подали петицию с просьбой об увеличении жалованья в два раза. Узнав об этом, Инэ страшно разочаровалась в директорах. Для нее директор школы был чем-то вроде священника, который должен был стойко переносить бедность. А тут они воспользовались своим положением и повели себя как снобы. Из-за этого она невзлюбила школу.
В 1921 году, когда Муцуо было четыре года, Инэ переехала в Оадза Конакахара в Каисигэ. Дом сдавался в аренду на годичный срок. Семья провела здесь три года. Летом 1923 года, когда Муцуо было шесть, семья снова переехала, на этот раз на родину бабушки в Оадза, Ниси Каисигэ. Инэ была родом из этих мест, поэтому была к ним привязана и хорошо их знала. 500 иен, которые пришлось заплатить за дом и поле, выручили от продажи леса в Курами. Инэ вернулась с намерением поселиться здесь навсегда.
Дом, которому шестнадцать лет спустя суждено было стать местом «инцидента Муцуо Тои», по рассказам выглядел гораздо
