Тимберлейк бросил взгляд на экран, но Бикель по-прежнему стоял к ним спиной.
— Ведь точно ничего не знаем? — продолжал Флэттери, одновременно делая отчаянные знаки Тимберлейку срочно прочитать написанное.
Тимберлейк опустил глаза и принялся читать. Записка гласила: «ТАМ, ЗА ГИБЕРТАНКАМИ, БИКЕЛЬ ОСТАВИЛ НЕЗАПЕРТЫМ ЛЮК. СХОДИ ТУДА И УДИВИ ЕГО».
Тимберлейк снова взглянул на экран.
Компьютер приобретал под руками Бикеля совершенно новые очертания. Теперь он занимал целый угол мастерской. На взгляд Тимберлейка, он становился попросту топологически невозможным — со всеми этими пластиковыми треугольниками, нейронными блоками, энговскими умножителями… и беспорядочно переплетающимися разноцветными проводами.
Тимберлейк почувствовал, как кто-то хватает его за руку и бешено трясет. Он опустил глаза и понял, что это Флэттери, взглянул на него и понял, что тот буквально в ярости.
Тимберлейк снова взглянул на записку и наконец понял, почему его ноги буквально приросли к полу.
Обойти гибертанки?
Нет.
Придется пройти мимо гибертанков.
Флэттери просто не может этого не знать.
Тимберлейк с мукой во взгляде взглянул на Флэттери. Теперь ужас полностью овладел им.
«Это Бикель заразил меня циничным скептицизмом, — подумал Тимберлейк. — Я просто боюсь того, что обнаружу в гибертанках, если загляну в них. Я обнаружу, что танки пусты, и что в них нет ничего, кроме сигнальных систем обратной связи с компьютером. А компьютер окажется запрограммированным так, чтобы симулировать присутствие гибернированных людей. И вся эта история окажется просто чудовищной шуткой… Я обнаружу, что был инженером по системам жизнеобеспечения… никого», — при этой мысли его начала бить дрожь…
«Наверное, нужно снова воспользоваться пусковым генератором», — подумал Бикель. Он снова полез в груду оборудования, которой вскоре предстояло стать «Быком», подсоединил один конец провода к временному входу, протянул его, а другой конец оставил болтаться.
И сам эффект, и то, как его достичь, Бикель по-прежнему представлял совершенно отчетливо. Он пробудился внезапно, понятия не имея, сколько проспал, но чувствовал себя освеженным, а в голове явственно присутствовал ответ.
Он повернулся к проводам компьютера, подсоединил «Быка» через буфер, который будет посылать импульсы в банк данных тест-памяти, подсоединил его к одному из новых нейронных блоков и настроил систему на полную взаимозависимость.
— Может, ты, по крайней мере, объяснишь что делаешь, а, Джон? — донесся из динамика голос Флэттери.
Бикель оглянулся, увидел, что за пультом находится Пруденс, а Флэттери сидит на краю своей койки. Тимберлейка нигде не было видно. Но на экране не было видно всего помещения Пульта. Возможно, Тимберлейк пытается справиться с люком.
«Ну пусть», — подумал Бикель.
— В качестве моделей для создания ОИРа мы можем использовать только самих себя, — объяснил Бикель. — Но, друзья мои, возможен и иной подход, причем тщательно испытанный и очень эффективный.
— Радж, — окликнула товарища Пруденс.
Флэттери взглянул на нее.
— Я зафиксировала откачку энергии со вспомогательного источника питания, — сообщила она.
— Это мастерская, — объяснил Флэттери. — Джон подключился напрямую, чтобы мы не могли отрубить его от энергии. — Он оглянулся на изображение Бикеля на экране. — Верно?
— Верно, — подтвердил Бикель. — Но вас это никак не затронет. Я изолировал линию. Ваш главный пульт должен функционировать по-прежнему.
Он снова повернулся к «Быку» и начал подключать целый пучок нейроволокон.
— И что же это за тщательно испытанный, очень эффективный метод? — спросил Флэттери. Он взглянул на указатели приборов Центрального Пульта, отслеживая продвижение Тимберлейка по датчикам инфракрасного излучения. Сейчас Тимберлейк был уже во второй зоне. Он уже свернул к гибертанкам.
«Интересно, почему это Тиму так не хотелось идти?» — подумал Флэттери.
Бикель закончил очередное тройное соединение, выпрямился и объявил:
— Система, которую невозможно разобрать и изучить, называется черным ящиком. Если нам удастся создать белый ящик, достаточно похожий и в общем устроенный подобным же образом — то есть достаточно сложный, то нам удастся заставить черный ящик передать все свои функциональные свойства белому ящику. Мы соединяем их крест-накрест и заставляем аналогично реагировать на импульсы пускового генератора.
— И что же, интересно, представляет собой этот твой белый ящик? — поинтересовался Флэттери, чрезвычайно заинтересованный, несмотря на страх. — Это он, что ли?
Он кивком указал на сметанную на живую нитку конструкцию «Быка».
— Черт, конечно же нет, — ответил Бикель. — Эта конструкция еще недостаточно сложна. Зато вся наша компьютерная система в целом вполне отвечает требованиям.
«Да он спятил! — подумал Флэттери. — Не может же он всерьез считать, что можно пропустить пучок пусковых импульсов через компьютер!»
Флэттери снова бросил взгляд на приборы. Тимберлейк был уже почти у самых гибертанков, продвигаясь с выводящей из себя медлительностью.
— Тогда… какова же во всем этом роль «Быка»? — спросил Флэттери, снова перенося внимание на экран.
— Это наш сортировщик, — пояснил Бикель. — Он сортирует ритмы системы и действует как грубое подобие лобных долей мозга.
Он соединил две части своей конструкции и добавил:
— Ну вот. Теперь нужно провести несколько тестов.
— Может, лучше подождать? — поинтересовался Флэттери. — Нам нужно обсудить кое-что еще. Вдруг ты допустишь ошибку и…
— Никаких ошибок не будет, — отрезал Бикель.
Флэттери взглянул на пульт. Тимберлейк теперь находился в отсеке с гибертанками, но дальше не двигался — просто стоял на месте.
«Мы задали нашему «аналитическому органу» слишком высокий темп, — подумал Флэттери. — Нам следовало предвидеть, что он может не выдержать. Где там застрял Тимберлейк?»
— Сначала, простой тест, — пояснил Бикель и щелкнул переключателем на компьютерной стене. Затем поднял голову и уставился на табло диагностических приборов.
Флэттери затаил дыхание, медленно повернул голову и взглянул на большой пульт перед Пруденс.
Если тест Бикеля нарушит функционирование центральной компьютерной системы, это, прежде всего, станет ясно из показаний приборов на пульте.
Но сигнальный индикатор продолжал горсть мирным зеленым светом. Равномерно пощелкивали реле в приборах и мониторах. Все казалось удивительно спокойным.
— Я как раз получаю индивидуальные реакции нервной цепи от отдельных блоков, — сказал Бикель. — Ортогональные реакции нервной цепи относительно входящего сигнала.
Флэттери продолжал напряженно следить за приборами. Если Бикель погубит компьютер, корабль обречен! Большинство автоматических систем Жестяного Яйца зависело от внутренних линий связи компьютера и систем управления.
— Вы — что, не слышите? — снова обратился к ним Бикель. — Я получил реакцию нервной цепи! Эта штука ведет себя как человеческая нервная система!
— Радж, он прав!
Это воскликнула Пруденс, и Флэттери взглянул туда, куда она указывала. Она подключила часть своего вспомогательного пульта к системе, связанной с диагностическими цепями Бикеля.
— Бета-ритм, — сказала она, указывая на прибор в центре пульта.
Флэттери несколько секунд изучал зеленоватую кривую на экране, переваривая только что услышанное от Бикеля и сообразуя его слова с тем, что видел на экране.
«Черный ящик — белый ящик».
Может быть, это теоретически и реально — использовать компьютер в качестве белого ящика для получения того, что принято называть разумом. Но оставалось еще и множество вопросов, на которые не было ответов, причем один из них был куда более жизненно важным, чем остальные.
— А что ты собираешься использовать в качестве «черного ящика»? — спросил Флэттери. — Откуда ты собираешься брать изначальную схему?
— От мыслящего человеческого мозга, — ответил Бикель. — Я собираюсь воспользоваться одним из наших свободных гибертанков и приспособить систему электроэнцефалографической обратной связи в качестве усилителя человеческого разума.
