какой-то особой породы дуба. Он часто ругался, поскальзываясь на паркете, но папа твердил, что статус академии обязывает. Недаром же она считалась лучшей в стране.
Однако даже возможности провалиться у меня не было. Аномалия не того свойства, а вот молнии вокруг ладоней покорно заплясали.
– Дядя Аль, я все могу объяснить, – попытался оправдаться.
– Объяснить? – Ректор поднялся из-за стола. – Ты хоть понимаешь, что натворил? Отец с ног сбился, мать плачет, а он явился! Ты о чем думал, Астар?
– О чем? – Кулаки стиснулись сами собой. – О том, что не хочу больше так жить! Выгонишь – уйду в другую академию. Выдашь отцу – все равно сбегу, понятно? Я не останусь во дворце!
– Послушай, если это из-за праздника…
– Да при чем здесь праздник, дядя Аль? Дело не в нем, а в том, что…
Я замолчал. Рассказывать о пощечине не хотелось. Тем более мы не одни. А Берт деликатно покашлял.
– Ректор эр Дагеор, – обратился он к дяде Алю. – Я, конечно, далек от семьи Астара, но то, что мы встретились, когда он был на полпути к Мерему, уже о чем-то говорит. Он все равно уйдет из дома, разве вы не видите?
– Если ты прекратишь вызывать у меня головную боль, может, и увижу, – буркнул дядя Аль. – Менталист? Уровень?
– Аномалия, – ответил Берт, и Аланел удивленно моргнул. – А почему она на вас не действует? Тоже что-то семейное?
– Что значит – тоже?
– Мы выяснили, что на меня сила Берта почему-то не действует, – встрял я. – Но мы не родственники, так что дело не в этом.
– Кстати, я правильно понял, что это вы прислали мне подарок? Я имею в виду ледяного мага, который был в моем кабинете.
И покосился на куртку в руках Альберта.
– Да, – ответил тот. – На него охотились какие-то люди, и мы решили, что будет безопаснее направить его сюда. Тем более теплой одежды у него не было. Куда бы он пошел?
– Вы поступили правильно, – признал ректор. – Ситуация у мальчика действительно сложная. Но важнее сейчас другое. Берт, оставь нас с Астаром на пару минут.
– Нет, – упрямо ответил мой товарищ. – Простите, господин ректор, но это я уговорил Астара прийти в академию, а не бродить где придется. Так что чувствую ответственность за его судьбу.
А дядя Аль выглядел задумчивым. Он переводил взгляд с меня на Берта и обратно, будто решая что-то для себя.
– Хорошо, – согласился он вдруг. – Значит, я при тебе оттаскаю его за уши. Аст, разве можно быть таким безответственным?
– Дядя Аль, пожалуйста! – взмолился я. – Берт прикрыл меня своей магией, никто не узнает, что я здесь. Потом все равно придется вернуться во дворец, но не сейчас! Отец, он… не слышит меня.
– Дар никогда и никого не слушал, – вздохнул Аланел. – Но это жестоко – оставить его в неведении относительно твоей судьбы.
– Я могу написать ему магическое письмо, если дашь заговоренную бумагу. Напишу, что со мной все в порядке. И что вернусь, когда сочту нужным. Буду писать время от времени, он не станет волноваться.
– Ты бы себя слышал. – Ректор покачал головой. – Что успел сотворить Дар за те несколько часов, что мы с тобой не виделись, мой мальчик?
– Он… ударил меня, – все-таки признался я. – И простить его сейчас невозможно. Дай мне время, пожалуйста.
Аль замер на несколько долгих мгновений, а затем кивнул:
– Хорошо. Оставайся в академии вместе с товарищем. Запишу вас на подготовительные курсы. В следующем году первокурсников набирает Гарден, он сильный ментальный маг, так что Берту будет полезно пообщаться с ним. Но ты будешь писать отцу и матери! И позаботься, чтобы после твоих подвигов моя голова осталась на плечах.
– Мудрое решение, ректор, – улыбнулся Берт.
– Уж кто бы говорил, – хмыкнул дядя Аль. – Кримпольс!
Мой старый знакомый нуг – один из невидимых прислужников академии – появился перед дядей.
– Проводи ребят на третий этаж в общежитие подготовительного курса, – скомандовал ректор. – Посели их в триста вторую. Учтите, парни, разнесете мне академию – своими руками отстраивать заставлю. Зайдете к эр Мурру за книгами, Аст…
– Ал, – поправил я его. – Пока что Ал.
– Хорошо, – еще тяжелее вздохнул дядя. – Ал знает, где находится библиотека, так что не заблудитесь. И никакого ментального воздействия, Берт! Набор у нас сложный, и на твою силу найдется другая сила. И уж, конечно, нельзя сжигать академию, Ал. За ужином увидимся. Шагом марш!
И мы оба следом за нугом поспешили в коридор.
Да, дядя Аль был прав – я знал академию как свои пять пальцев. Мы с Мари избродили ее вдоль и поперек. А однажды я чуть не утонул в небольшом пруду в парке. Об этом не знал никто, только Мари, которая и вытащила меня из воды. Отцу решили сказать, что мы просто играли на берегу и вымокли. Тайны, тайны, тайны. Как много я не рассказывал своим родителям! Да и очень давно перестал делиться с ними тем, что у меня на душе. При этом я сильно их любил, как бы ни вел себя папа. Мама пыталась примирить нас, но она была больше занята Деллой, чем мной. Маленький ребенок требовал внимания. А я оказался не у дел.
Кримпольс проводил нас в общежитие. Мы поднялись по знакомой лестнице. Крепость ее перил была проверена мною же. Даже шрам остался, когда я распорол штанину о гвоздь, торчащий из пола. Откуда взялся гвоздь, дядя Аль так и не выяснил, а мне пришлось выслушивать нотации отца о том, что кронпринцы не ездят по перилам, а спускаются чинно и медленно.
– Ваша комната. – Кримпольс указал нам на дверь. – Мебель не крушить, барышень не водить. С остальным разберетесь.
Мы с Бертом переглянулись и рассмеялись, а нуг растаял в воздухе. Комнаты в академии были просторными, светлыми и уютными. В нашей нашлись две кровати, два стола, один шкаф с вешалками, два стула и небольшая тумбочка.
– Мило, – улыбнулся Берт.
– Да, – согласился я. – В позапрошлом году общежитие пришлось перестраивать, студентов становится только больше. Теперь в нем два корпуса – женский и мужской, и общая центральная часть, в которой находятся тренировочные аудитории и бальный зал. А вот библиотека в центральном корпусе. Профессор эр Мурр дрожит над своими сокровищами и держит их подальше от студентов.
– Эр Мурр. – Берт плюхнулся на кровать. – Какая странная фамилия.
Я прыснул от смеха. Представил лицо Берта, когда он этого самого эр Мурра увидит. Да уж, в академии был знатный библиотекарь! Несмотря на вредный характер, эр Мурр был самым любимым профессором после самого ректора.
– Чую, меня ждет сюрприз, – улыбнулся Берт.
