попытаться поступить туда.
– Но там не имеют дела с аномалиями.
– Я достаточно успешно ее сдерживаю. Да, иногда срываюсь, но дядя Аль говорит, что в моем возрасте это нормально. То есть ректор эр Дагеор.
Берт улыбнулся.
– Тогда, конечно, Мерем – это выход, – сказал он. – Я тоже ушел из дома, как ты уже понял. Мы живем вдвоем с бабулей, и знаешь, она ярая противница и академии, и вообще существующей в Арантии власти. Уж не знаю почему. Все время твердит о том, что у меня великая миссия, а я ей не соответствую. Знаешь, иногда мне кажется, что она радуется моей аномалии. И становится жутко, потому что других родственников у меня нет. Она говорит, мои родители погибли из-за крона во время восстания много лет назад.
И здесь мой отец отличился! Я едва сдержался, чтобы не высказать все, что о нем думаю. Но Берту лучше не знать, чей я сын.
– И ты, наверное, тоже ненавидишь крона? – осторожно спросил я.
– Не знаю. – Берт пожал плечами. – Мы никогда не встречались, а бабуля… Я чувствую, что она мне врет. Из-за магии мне легко почувствовать чужую ложь. И так надоело, что бабушка постоянно недоговаривает! Я пытался заставить ее говорить правду, но она вся в амулетах, как праздничное дерево, пока один сломаю – у нее уже десять новых. А если нажму сильнее, боюсь, что «сломаю» уже ее саму. Не подумай, что я не люблю бабулю. Люблю, но…
«Люблю, но…» Так же, как и у меня с родителями. Одно большое «но».
– А ты почему ушел? – спросил Берт. – Только из-за академии?
– Нет, конечно, – ответил я. – Но сложно объяснить, понимаешь?
Берт кивнул.
«А мальчик пытается заставить тебя говорить».
Я чуть не подпрыгнул из-за прозвеневшего в ушах скрипучего голоса.
«Это я, Изми», – объяснил мой собеседник.
Меч? Разговаривает со мной? Хотя, Реус у дяди Аля тоже из болтливых, но дядя говорит, это редкость. Кажется, мне повезло вдвойне. А еще Реус защищал от ментальных атак. Может, Изми тоже это умеет?
«Не умею, – прозвенел меч. – Но чувствую, и мальчику очень любопытно, что ты утаиваешь, но спросить стесняется».
– Ал? – окликнул меня Берт.
– Не пытайся рыться у меня в голове, пожалуйста, – попросил я, хотя сам не чувствовал никакого вмешательства.
– Прости, я не специально. – Берт опустил глаза. – Странно, почему ты меня не слушаешься?
И столько любопытства было в его голосе, что я даже рассмеялся.
«А вопрос хороший», – вмешался Изми.
– Не знаю, не чувствую твоей магии, – сказал я новому другу. – Может, моя аномалия каким-то образом исключает твою?
– Так не бывает! Я еще не встречал того, на кого бы она не действовала. Разрешишь попробовать приказать тебе что-то безобидное?
– Только безобидное!
– Само собой.
Берт даже заерзал на месте. Впрочем, если бы я встретил человека, которого не может обжечь моя молния, тоже удивился бы. На этот раз касание силы Берта все-таки оказалось ощутимым. Виски слегка закололо, но и только, а на лбу ментального мага выступила испарина.
– Что за шутки? – фыркнул он и попытался снова. – Не действует!
– Странно. Интересно, а моя аномалия будет влиять на тебя?
– Попробуем? – Глаза Берта тут же вспыхнули любопытством. Да, ему точно место в академии дяди Аля. Они поладят.
– Я боюсь тебя обжечь, – признался честно.
– Не бойся, ничего страшного не случится. Давай!
Я призвал маленькую молнию, Берт занес над ней ладонь, но тут же зашипел, отдернул руку и подул на обожженное место.
– Действует, – констатировал я.
– Да. А может, у тебя невосприимчивость к ментальной магии?
– Нет, – я снова вспомнил Гардена. – У меня есть знакомые менталисты. Так что точно нет.
– Здорово! – Берт счастливо улыбнулся. – Я рад, что не смогу на тебя повлиять. Знаешь, это так сложно – постоянно контролировать не просто слова, а каждую мысль, потому что другой человек воспринимает ее как приказ.
– Я представляю.
Хотя на самом деле представлял с трудом. Наверное, Берту очень сложно так жить. И потом, он упоминал только о бабушке. Других близких людей у него нет. Очень страшно.
– Я сбежал, когда бабушка заговорила об ограничителях, – признался Берт. – Поняла, видимо, что уже не может со мной совладать. Не хочу и дальше портить ей жизнь. Мне уже восемнадцать, и почти все это время она со мной, света белого не видит, ни с кем не общается. Не хочу, чтобы она и дальше так жила.
А Берт, оказывается, прячет за улыбкой большую боль. Я понимал его. Мне тоже было непросто делать вид, что все в порядке, когда на самом деле не было. Жаль, что завтра он продолжит путь в Ладем, а я сверну к Мерему.
– Зато она действительно тебя любит, иначе не стала бы так заботиться, – ответил я.
– Любит, – кивнул Берт. – Только зачем тогда врет?
– Родные думают, что таким образом можно нас уберечь, и не понимают, что делают только хуже. Мои такие же. Но… иногда я думаю, что они врут мне в другом. В том, что любят меня, а на самом деле им все равно.
– Тем не менее ты здесь, и без ограничителей. Считай это хорошим знаком, – усмехнулся Берт. – И потом, у тебя действительно не все так плохо с контролем, ты за эти часы никого еще не поджарил. Справишься. Может, все-таки рискнешь и пойдешь со мной в Ладем?
– Мне нельзя. Отец только этого и ждет. Так что извини. А ты обратись напрямую к ректору Дагеору или его супруге Милли. А вообще подготовительными курсами руководит профессор Микель, он тоже неплохой человек. Попытайся.
– Спасибо, так и сделаю, – кивнул Берт. – Ну что, будем спать? В путь лучше отправиться как можно раньше.
– Да, давай отдыхать, – ответил я. – И еще… Я рад, что мы познакомились.
– Взаимно, дружище, – улыбнулся менталист и принялся расстилать кровать, а я подумал о том, что сам не знаю, чего хочу на самом деле и к чему стремлюсь. Но уж точно не становиться новым кроном Арантии.
Глава 5
Спасение или проклятие?
Утром мы оба проснулись ни свет ни заря. Хотели выйти из города как можно раньше, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Возможно, удастся через ворота, а нет – снова будем искать лазейку, либо Берт задействует свой уникальный дар.
– Жаль, что тебе в другую сторону, – говорил Берт, когда мы завтракали булками с маслом и сыром, которые входили в стоимость комнаты. – Я был бы рад учиться с тобой, Ал.
– И я тоже, – ответил новому другу. – Вообще всегда мечтал окончить Ладемскую академию, но обстоятельства…
– А если прикрыться
