ключ в карман рубашки, Джо повторил про себя, что ему нужно сделать — в данный момент он должен выполнить обещание, данное Джафету, который прошлой ночью попросил его зайти к нему, чтобы обменяться материалами. Прогулка до дома друга была чуть меньше, чем до парикмахерской, но мистер Тёрлоу, зная свое тело, отказался от мысли о том, чтобы бежать, и, вытерев руки о носовой платок, он медленно направил свои шаги в сторону единственного района в своём посёлке, где когда-то давно было возведено десять многоэтажных домов. На этот раз Джо больше не насвистывал про себя. После встречи с семьей Йонс — за исключением разве что самой миссис Йонс — он пребывал в таком состоянии духа, когда у него не было никакого желания тратить энергию понапрасну. Когда он наконец подошел к третьему подъезду дома номер сто пятьдесят четыре, мистер Тёрлоу почти полностью растерял всю свою весёлость и, набирая номер квартиры друга, ждал сигнала домофона с чувством, близким к тому, с которым он встретил сегодня самого мистера Йонса с его дочерью.
Дверь открылась, и Джо почти бегом поднялся на площадку четвертого этажа. Его друг уже открыл входную дверь, и мистер Тёрлоу без особой теплоты поздоровался с ним и тут же вошел в его квартиру, которая была наполнена ароматом свежей выпечки. Джафет был несколько смущен мрачным видом своего коллеги, но, мудро решив, что если человек не в настроении, то не стоит приставать к нему с расспросами по этому поводу, принял папку из рук мистера Тёрлоу и пригласил его следовать за ним на кухню. Там он с гордостью указал на большую тарелку, на которой лежала небольшая горка песочного печенья. Джо вспомнил, что его друг любил готовить сам, и заметил, что ему повезло оказаться в гостях у Джафета в тот самый момент, когда тот только что закончил свой очередной «кулинарный эксперимент». Усевшись на стул, предложенный его другом, Джо наблюдал за тем, как Джафет наливает кипяток в чайник. Он решил, что теперь ему действительно не повредит поесть, учитывая то обстоятельство, что в его доме у него не осталось даже яиц — мистер Тёрлоу прикончил последние четыре штуки сегодняшним утром.
Дождавшись, пока заварится чёрный чай — другого Джафет не признавал из-за своего принципа любителя индийской жизни, — хозяин квартиры поделился со своим гостем рецептом сегодняшнего блюда. По его словам, он просто взбил миксером три яйца (ох, опять они, подумал Джо) и половину пакетика сахара, после чего влил в эту смесь стакан подсолнечного масла и, замешав в эту смесь побольше муки, сразу же отправил получившееся тесто в духовку, даже не пытаясь придать ему какую-либо красивую форму. Как сказал Джафет, он поступил так потому, что было бы несколько опрометчиво тратить время на красивое оформление блюда, которое имело высокие шансы превратиться в совершенно несъедобную субстанцию по окончанию запекания.
Но, как видно, боги благоволили повару-самоучке, так что его первая попытка приготовить песочное печенье получилась вполне съедобной — по крайней мере, неприхотливый в еде Джо с большим аппетитом жевал плоды кулинарных трудов своего друга, не забывая запивать их чаем, который, будь на то его воля, он с большой охотой заменил бы на кофе. Глядя на хозяина квартиры, мистер Тёрлоу заметил, что на сердце у того, казалось, полегчало — Джафет больше не был смущен внешне, как при встрече с гостем, и теперь его лицо светилось от счастья. «Насколько я понимаю», — отметил про себя Джо, — «как и для любого человека, интересующегося кулинарным искусством, для него имеет важность мнение других людей, не то что для меня...»
Джо не заметил, как от горки печенья постепенно остались одни крошки. Он всё ещё был голоден, поэтому попросил Джафета принести ему что-нибудь из холодильника. Тот, довольный оценкой своего кулинарного эксперимента, прошёл мимо гостя и, открыв холодильник, начал перечислять своему другу, чем тот мог себя побаловать. Из всего вышеперечисленного мистеру Тёрлоу больше всего приглянулись банка рыбных консервов, гороховый салат со сметаной а также сендвичи, которые Джафет, возвращаясь вчера с работы, прихватил в какой-то забегаловке, расположенной по пути домой. Взяв еду из рук своего друга и разложив её на столе, Джо прочитал надпись на упаковке этих сэндвичей — да, судя по всему, его друг Джаф решил побаловать себя какой-нибудь вредной вкуснятиной!
Хозяин квартиры, переставив выбранные его другом блюда на стол, закрыл дверцу холодильника и не отказал себе в удовольствии присоединиться к трапезе. Так они и сидели друг напротив друга, уплетая всё это кулинарное великолепие за обе щёки. Джо открыл банку тунца кухонным ножом, и они оба, вооружившись вилками, по очереди отправляли в рот жирные кусочки. Мистер Тёрлоу успел схватить последний кусок рыбы раньше, чем это сделал Джафет, и, взяв ложку, начал есть салат, пока Джаф открывал один из сэндвичей. «Тунец и после него гороховый салат...» — подумал Джо про себя. «Далеко не образцовая смена блюд, но у моего друга что, ресторан в квартире? Нет!». К тому же, в данный момент его больше волновали не какие-то правила подачи блюд, но их собственная калорийность, поэтому он, никуда не торопясь, отправлял этот салат ложка за ложкой в свой ненасытный желудок...
Хозяин квартиры уже успел доесть первый бутерброд и приступил ко второму. Третий был последним из той еды, которяа оставалась на столе. Мистер Тёрлоу поставил пустую тарелку из-под салата в раковину и взял это изобретение мира фастфуда. На оберточной бумаге он увидел надпись «Курица». Посмотрев на этикетки сэндвичей, которые были куплены его другом, Джо с некоторым раздражением заметил, что, как оказалось, Джафет взял оба сэндвича с говядиной для себя. О Боже, опять эта курица... Сначала яичница-болтунья на завтрак, затем яйца в песочном тесте, а теперь и само мясо этой птицы... «Что за куриное проклятие?» подумал Джордан про себя, держа бутерброд обеими руками.
— Как самочувствие? — спросил Джафет, который ел быстрее своего неторопливого друга. — Вкусно, надеюсь?
Джо, чьи челюсти в данный момент пережевывали смесь из двух булочек, листа латука и куриной котлеты, не смог вымолвить ни слова, и только утвердительно кивнул в ответ. Лицо Джафа снова озарилось счастьем — казалось, что он был рад тому, что гостю нравилось всё, что лежало в холодильнике хозяина кватиры, а не только лишь дело его собственных рук.
— Вообще-то я взял эти бутерброды совершенно случайно, — начал рассказывать Джафет
