изголодавшийся пес упёрся своими лапами в его животу с такой силой, что если бы Джо не ухватился левой рукой за железную калитку, он неминуемо лежал бы сейчас на траве.
Похоже, что во время этого инцидента изо рта Джо вырвался какой-то забавный звук — по-видимому, приглушенный крик, — потому что по другую сторону забора, со стороны дома новых соседей, послышался хорошо знакомый ему звонкий смех, похожий на звон колокольчиков. Мистер Тёрлоу внезапно ощутил прилив стыда. Он был почти полностью уверен, что маленькая девочка ничего не могла разглядеть за плотно сбитыми досками деревянного забора, но он понимал, что сам шум возни (а также его крик — хотя он не мог вспомнить, действительно ли он издал его в тот момент) неминуемо привлек её внимание. Нерешительно борясь с собой, он сумел совладать со своим чувством смущения и, как ни в чем не бывало, сказал своему верному Буффало:
— Ну, извини меня, приятель, я совсем забыл, что ты голодал целых шесть дней.
Потрепав собаку за ухом, он вошел в свой дом. Стаскивая с ног парадные туфли (он никак не мог привыкнуть к тому, что ношение сандалий не является признаком впадения в детство), он сказал вслух, чтобы не забыть:
— Ладно, Джо, запомни — ты должен покормить собаку, иначе дорого заплатишь за то, что не позаботился о своём защитнике!
Несколько командирский тон его собственного обращения слегка растянул уголки его губ, но внутри он не смеялся. Сейчас он хочет немного вздремнуть. Идти в спальню ему было решительно лень, поэтому Джо устроился прямо на диване, который стоял в довольно просторной кухне рядом с обеденным столом и, подложив под голову кажущийся туго запакованным мешок с мукой, вытянул ноги вперёд и, забыв обо всем на свете, отдался во власть младшего брата смерти.
Сон, который он увидел тогда, лёжа на кухонном диване, поразил его странным сочетанием милого и жуткого в равных пропорциях. Если описывать это более или менее подробно, то он увидел в нём берег какого-то моря. По песку, усыпанному ракушками виейры (морского гребешка), бегали двое детей — мальчик и девочка. Обоим на вид было лет по десять. Дети были одеты по моде, вызывющей ассоциации с Викторианской Англией. Они бежали друг за другом по песку, невольно разбрасывая его ногами. Затем они остановились рядом, и мальчик, достав откуда-то из-за пазухи чёрный котелок — Джо вспомнил, что он был явно рассчитан на кого-то постарше этого ребенка, — подбросил его вверх. Шляпа закружилась в воздухе и попала в воздушный поток, который унес её прочь от воды. Мальчик бросился догонять головной убор. девочка осталась стоять на месте, глядя ему вслед и что-то крича — видимо, это были ободряющие слова. Вскоре фигура её друга скрылась за песчаными дюнами, которые тянулись вглубь пляжа. Маленькой девочке, очевидно, надоело стоять на одном месте, и она вприпрыжку побежала по следам, оставленным босыми ногами мальчика.
И вот именно после этого мистер Тёрлоу увидел то, что повергло его тогда в ужас — как только девочка подошла совсем близко к дюнам, оттуда внезапно выскочили четверо жутких людей — они были одеты в чёрные костюмы, длинные плащи развевались у них за спиной подобно вороновым крыльям, и у всех них, кроме одного, самого толстого, на головах были блестящие от пота чёрные котелки. Эти люди в чёрном бежали навстречу девочке неестественно медленным шагом — как будто сам мир остановился в эту секунду — и на ходу вытаскивали из-за своих поясов чёрные резиновые полицейские дубинки... Последнее, что запомнил Джо, был душераздирающий крик девочки, глазами которой он и видел всё это действо.
— Какой кошмар! — проснувшись и пытаясь унять бешено колотящееся сердце, выпалил он на всю кухню.
Сидя на диване, он вдруг почувствовал, что его щёки и волосы были покрыты чем-то похожим на пыль. Он быстро поднялся на ноги и увидел, как в воздух поднимаются плотные облака белого порошка. Джо сердито выругался — оказывается, пока он спал, мешок с мукой раскрылся и теперь ему снова придется приводить себя в порядок. Ну, ладно, думал он, для того, кто любит валяться в ванной, не привыкать к мытью, но вот что делать с мукой, рассыпанной по дивану и полу... Уборка никогда не была приоритетом в домашних делах мистера Тёрлоу, поэтому, когда он подумал о том, что рано или поздно ему придётся собирать рассыпанную муку в мешок для мусора с помощью веника и совка, ему вдруг стало немного не по себе.
Он взглянул на свою левую руку. Наручные часы, стекло которых было слегка перепачкано мукой, показывали без двадцати шесть. Надо спешить, внезапно осенило Джо. Мясная лавка закрывалась в шесть тридцать, поэтому ему нужно было как можно скорее выйти из дома, чтобы его собака не умерла с голоду. Мистер Тёрлоу зашел в ванную и взглянул на свое отражение в зеркале. Его волосы, которые он подстриг этим утром, были покрыты мукой... Джо решил не прибегать к воде, потому что если он сейчас выйдет на улицу с мокрой головой, то «приди ко мне, тётушка простуда!». Поэтому он решил проблему непрезентабельного внешнего вида таким образом — снял перепачканные мукой пиджак, рубашку и брюки, а вместо них надел футболку и шорты (которые он долгое время не вынимал из своего гардероба ввиду своих странных комплексов). После этого Джо встал над мусорным ведром и, прибегнув к помощи расчески, начал как можно тщательнее вычесывать застрявшую в волосах муку.
Посмотревшись в зеркало, он решил, что какой-нибудь головной убор пришелся бы очень кстати для его гардероба, потому что он не смог насухо вычистить муку из волос, а также ему просто не хотелось пугать людей своими якобы седыми волосами. Едва слышно ругаясь на собственную неряшливость, он снова полез в шкаф, где он смог найти старую камуфляжную кепку, явно рассчитанную на гораздо более молодого человека. Но, за неимением ничего другого, мистер Тёрлоу надел её на свою посыпанную мукой голову и ещё раз взглянул на свое отражение.
Любовь и винил
Из зеркала на него смотрел мужчина, внешность которого можно было описать как взрослого, который удивительным образом находился на уровне развития двенадцатилетнего мальчика. Джо присвоил себе подобный эпитет по той простой причине, что одежда, которую он смог найти в шкафу, была явно мала ему по размеру, и даже
