Один из «букингемоведов», то есть один из знатоков жизни в Букингемском дворце, знающий Чарльза с детства, признает: «Он обладает большой внутренней силой, позволяющей ему преодолеть множество проблем. Так, например, Чарльз полностью победил робость, от которой страдал в подростковом возрасте, а также небольшой дефект дикции, так что теперь, давая интервью для Би-би-си, он не нуждается в повторной записи. Как и его отец, Чарльз все или очень многое любит делать сам. Он сам пишет тексты всех своих речей, и я не думаю, что на него можно серьезно повлиять».
Эдвард Бир, бывший шеф европейского отдела «Ньюсуик», полагает, что Чарльз делает все, что ему вздумается: «Какова истинная природа принца? Каков его характер? В нем намешано все, кроме простодушия, и он, никогда не нарушая строгих правил, касающихся его поведения, все же в конце концов делает все, что ему заблагорассудится, все делает по-своему. Принц Чарльз несет в себе противоречия, причем такие, что их сочетание граничит с шизофренией: с одной стороны, он испытывает настоящее пристрастие ко всему, что связано с мистикой королевской власти, с ее пышностью и блеском, с ее ритуалами и историческими символами; но он также является «оставшимся в живых ребенком свингующих семидесятых», человеком, который, если бы он был французом, вполне заслуживал бы прозвища «последователя идей хиппи», чьи стигматы он несет на себе». Эгоистичный, нетерпеливый, дерзкий, даже нагловатый? «Подобно тому, как королева может прекратить какую-нибудь дерзкую выходку одним-единственным ледяным взглядом, — признает Брайан Хой, репортер Би-би-си, обычно берущий интервью у членов королевской семьи, — так Чарльз может сделать журналиста посмешищем или даже сделать так, чтобы тот попал в немилость у начальства, причем всего лишь одной точной репликой. Он, прежде бывший таким любезным, сегодня способен заставить своих собеседников понять, что такое королевская холодность».
Чарльз занят больше, чем руководитель какого-нибудь предприятия, он чаще всего живет, как говорится, весь на нервах и не испытывает необходимости окружать себя придворными. По характеру он более интроверт, чем экстраверт, и чувствует себя комфортно в семье, которой ему вполне достаточно для счастья. Он более всего походит на королеву и на Георга VI: он движим тем же чувством долга и любви к хорошо выполненной работе. От королевы он унаследовал мягкость, приветливость и доброжелательность и рад этому: «Королева обладает чудесным чувством юмора, она очень чувствительна и рассудительна». От Георга VI он унаследовал доброту и чувство реальности, связи с действительностью.
Во дворце бывает и так, что принц Чарльз вынужден просить о свидании с матерью, ведь там бескрайнее море гостей и сановников, так что иногда, чтобы встретиться, члены королевской семьи должны просматривать свое расписание и расписание того родственника, с которым хотят побеседовать. Они редко, очень редко оказываются дома все вместе, в одно и то же время, и о семейном обеде должно быть оговорено заранее, за неделю, а то и за две. Чарльз лучше, чем кто-либо, знает, как много его мать работает, с каким воистину религиозным чувством она относится к своему долгу; известно ему и то, что она предпочла бы жить в сельской местности, ходить в старой юбке в компании своих лошадей и собак.
Как принц Чарльз вновь покрыл позолотой свой герб
Является ли сегодня Чарльз тем принцем Уэльским, о котором мечтала Елизавета? Без сомнения… Какое-то время она считала его слишком большим «революционером», проповедующим чисто европейские ценности, позволяющим себе строить предположение, что Содружество может исчезнуть, как исчезла Британская империя, владычица Индии, а также человеком, в религиозной сфере склонявшимся к экуменизму. Но с тех пор Чарльз образумился. Он стал рассудительным, здравомыслящим, но, с другой стороны, он не боится высказывать и поддерживать мнения и суждения, которые нельзя назвать общепринятыми, обычными. Он скорее либерал, чем консерватор, и королева это понимает и принимает. Он был бы превосходен в роли современного короля, искренне полагает его мать. Чарльз тем более будет хорошим королем, что он опять сумел завоевать доверие англичан после долгого «сошествия в ад», то есть после тех мук, что терзали его после смерти бывшей жены Дианы.
Как Чарльз сумел «вновь позолотить свой герб», то есть поправить свои дела? Прибегнув к продуманной и последовательной стратегии установления связей с общественностью, чтобы сделать образ более современным и привлекательным. В Сент-Джеймсском дворце есть настоящая команда по работе с прессой во главе с Марком Болландом, главным советником. Теперь, когда образ Дианы более не затмевает личности Чарльза, его помощники хотят показать, что он много работает на благо королевства. После теракта в городе Ома, в Ирландии, в августе 1998 года, он тотчас же прибыл на место трагедии, чтобы поддержать потерпевших, и нашел нужные слова. Во время кризиса, связанного с «коровьим бешенством», он пригласил на уик-энд в Хайгроу глав правительств и ведущих политиков европейских стран, чтобы уверить их в отменном качестве английской говядины. Он действует на свой страх и риск, иногда даже жертвует собой, и язык у него неплохо подвешен. Короче говоря, все английские фермеры, занимающиеся выращиванием коров, его просто обожают.
Его давнишние хобби и его извечные пристрастия вполне соответствуют духу времени, и его действия и поступки теперь далеко не всегда подвергаются критике. Созданный им фонд «Принц Траст», чья деятельность направлена на то, чтобы помочь безработным и молодым людям создавать собственные предприятия, как говорится, «заводить собственное дело», получил всеобщее одобрение. Эта организация предоставляет тысячи грантов и кредитов для осуществления индивидуальных или коллективных проектов. Бывшие безработные восхваляют действия принца.
В то время как Тони Блэр выглядит скорее центристом, чем социалистом, Чарльз, кажется, действительно обладает крайне чувствительным социальным нервом и его отклики выглядят очень искренними. Занятые им позиции в вопросах архитектуры и экологии свидетельствуют о наличии у него здравого смысла. Никакие лобби не имеют на принца влияния. Когда Чарльз говорит об условиях и среде обитания, о насилии и жестокости в городах, о дегуманизации, то есть об обесчеловечивании городской жизни, о пренебрежении к окружающей среде и о распаде структуры общества, действительно создается впечатление, что мы имеем дело с «монархией новой волны», которая озабочена не успехом на выборах, а чем-то иным.
Чарльз находится в первых рядах борцов за сохранение озонового слоя (он заставил убрать из дворцов все аэрозоли), выступает против модифицированных продуктов питания (в противовес своей сестре Анне). Он борется за признание методов нетрадиционной медицины и гомеопатии. Он является сторонником медицины, использующей естественные средства лечения, и проповедует ее идеи, он поборник биологически чистых продуктов сельского хозяйства, борец за идею защиты окружающей среды… Десять лет назад над принцем-экологистом смеялись, а сейчас ему аплодируют, и мысленно люди поздравляют себя с тем, что имеют в его лице человека, обладающего властными полномочиями и способного противостоять преступным деяниям общества потребления и пассивности правительства.
Чарльз все более и более очеловечивает свой образ, в чем-то копируя «дух Дианы»: он наносит визиты в центр по борьбе с раком (пьет чай с добровольцами, на которых испытывают терапевтические методы лечения этого заболевания), в центр больных СПИДом, он ободряет и утешает больных и при этом выглядит очень естественно, а это главное.
Никогда прежде Чарльз во время государственных визитов не выглядел столь естественно, как теперь, никогда раньше он не был таким улыбчивым, веселым, приятным, короче говоря, таким привлекательным. Теперь, когда во время посещения одного из городков в Южной Африке он вдруг принимается бить в тамтам, или когда позволяет девчонкам из «Спайс герлз» расцеловать себя, или когда на вечеринке в честь его 50-летия заводит дружбу с поп-звездами, можно смело утверждать, что влияние Дианы сильно сказывается на его нынешнем стиле поведения. А кто сопровождал Чарльза и Камиллу во время поездки на отдых в Турцию и на уик-энд в Хайгроу? Джоанна Ламли, бешеная, словно сорвавшаяся с цепи, неуправляемая актриса!
Даже любовь Чарльза к Камилле теперь начинает служить ему добрую службу, ведь то, что он так долго хранит ей верность и пожертвовал очень многим ради любви, в конце концов рождает уважение к нему, заставляет относиться к нему с почтением. Умная и упорная психологическая обработка общества, производившаяся Чарльзом для того, чтобы сделать его давнюю связь приемлемой для этого общества, в конце концов принесла свои плоды. И в Сент-Джеймсском дворце, и в Хайгроу Чарльз с Камиллой живут как супружеская чета, состоящая в законном браке. Они сейчас выглядят как наконец-то соединившиеся влюбленные, так что Англия, похоже, уже готова в один прекрасный день дать согласие на их свадьбу[2]. И в этом деле проявились большие душевные достоинства Чарльза: он был терпелив, дипломатичен, отважен и верен своей любви.
