К счастью, брата смещенного Глеба — Юрия Святославича — в это время в Смоленске не было. Теперь он один остался свободным в своем желании вернуть себе отчину своих прадедов. В этом ему помогал тесть — Рязанский князь Олег Иванович. Во многом благодаря ему Юрий Святославич вернет себе Смоленский престол в 1401 году и будет владеть им почти три года. Но это будут последние три года исторического великого княжества Смоленского. Потом Витовт его заберет обратно. На долгие десятилетия — во владения Литвы.
Летописи отмечали, что Смоленский князь Юрий Святославич «…давался московскому князю со всем княжением своим». То есть он фактически предлагал Москве забрать к себе Смоленск со всеми землями! Однако, как известно, Василий его даже не принял. Почему? И на это летописи отвечают достаточно ясно: «не хотя изменити Витовту».
В 1402 году скончается князь Рязанский — Олег. Юрию Святославичу помочь стало некому…
В 1404 году Смоленск уйдет к Витовту. А затем — после кончины Юрия Святославича в 1407 году, собственно, прервется род великих князей Смоленских. Ведь его супруга и их малолетние дети умерли все в заточении у князя Витов-та. Если только не считать возможными продолжателями смоленского рода, пусть даже косвенно, сыновей нашего героя — Юрия Дмитриевича Звенигородского и Галичского, женатого на дочери последнего Смоленского князя — Анастасии, Она-то осталась в живых, как и ее брат — Федор, приключения которого и превращение в мальтийского рыцаря мы хорошо уже знаем.
Что же касается братьев самого Юрия Святославича Смоленского, то они неожиданно ушли из жизни буквально один за другим. Странная «неожиданность»! Глеб Святославич погиб в битве у Ворсклы в 1399 году, Иван — скончался в 1403-м, а Владимир — в 1404-м. Как «по заказу». Так и хочется добавить — «литовскому».
Итак, подчиняясь своей супруге Софье, Василий «сдает» Смоленск литовцам, нарушая следующий после вышеупомянутого постулат завещания своего отца: «А сын мой, князь Василий, держит своего брата, князя Юрья, и свою братью молодшюю в братьстве, без обиды». Как же «без обиды», если брат женился на дочери того, у кого прямо перед свадьбой отняли великое княжение — одно из самых больших и исторически важных княжеств на Руси.
А было ли это случайностью? Не поспешил ли с захватом Витовт, когда узнал от Василия или его жены о том, что Юрий Дмитриевич предполагает жениться на Анастасии — дочери смолянина Юрия Святославича? А сильный Юрий Звенигородский — это уже не слабовольный экс-смоленский правитель (его будущий тесть). Возьмет все в свои руки, причем по закону, и не видать литовцам Смоленска.
Теперь же возвратить княжество своей жены для Юрия Звенигородского — значит пойти не только против Литвы, но и против своего брата. Вряд ли он сделает такое, этот законник и правдолюб!
И они оказались правы. Юрий не пошел против брата. Литовская политика не подвела. Смоленская карта была разыграна как «по нотам». Великое княжество Смоленское вернется в лоно Руси только столетия спустя, уже не будучи «великим». И даже когда в XVII веке царь Алексей Михайлович окончательно отобьет Смоленск у поляков, то сделает это с иконой Саввы Сторожевского, не случайно и символически взятой им в трудный военный поход. Надо было поставить точку в вековом споре. И она была поставлена — в виде снятых с башни освобожденного Смоленска часов с колокольным боем и поставленных государем на вершину звонницы Саввино-Сторожевского монастыря. Символически это отображало Время, потерянное Звенигородом, способным управлять великим княжеством Смоленским. Это было возвращение отнятого, пусть даже в ритуальной форме.
Но тогда, в начале XV века, ничто не могло помочь князю Юрию восстановить справедливость. Ничто, кроме новой междоусобной войны. Но, как известно, он не совершит подобной попытки. Не известно также ни одного словесного упрека по отношению к брату или упоминания об этом в документах.
Правдолюбцы-звенигородцы, как это чаще всего бывает в истории, оказались в проигрыше. Но в «небесной истории» — тот, кто был последним, становится первым. В скором времени, можно надеяться, это восторжествует и в связи с именем князя Юрия Звенигородского в истории русской.
Первый шаг плана Витовта был осуществлен. Оставалось сделать второй — прибрать к рукам саму Москву.
Однако мы на этом не заканчиваем повествование о «смоленских событиях». Ниже мы попробуем пересказать их немного по-другому. Благодаря чему, возможно, читатель увидит в ином ракурсе существование условно называемой нами «смоленской партии».
Одним из наиболее интересных течений нашего повествования может стать изложение нашей версии возможного происхождения духовного наставника князя Юрия Звенигородского — преподобного Саввы Сторожевского. В свете этих предположений проясняются некоторые подробности, связанные с нашей темой.
Возможно, что Савва был из боярского рода великого княжества Смоленского. На это указывают косвенные данные. И если собрать их все воедино, то возникает вполне отчетливая картина, гипотеза, которая имеет шансы на подтверждение.
Приведем некоторый ряд замеченных фактов. Все дальнейшее — предмет дополнительного изучения исследователями.
В 1383 году в Москве появился епископ Смоленский Даниил (епархия в Смоленском княжестве была учреждена еще в XII веке и пользовалась большим авторитетом, влиянием, а также имела многие земли и привилегии). Литовские притязания на Смоленск и постоянный «нажим» со стороны западных католиков настолько затрудняли исполнение им своих обязанностей, что он попросил разрешения остаться в Москве.
Возможно, этому поспособствовал и митрополит Киприан, который, защищая многие литовские интересы, не хотел иметь в Смоленске сильного соперника. Фактически, как подтверждают летописи, Даниил просто спасался от литовцев.
Епископ был тепло принят при Московском дворе. Напомним, что князь Дмитрий Донской специально для него учредил новую кафедру.
Даниил получает от Дмитрия Донского в епархиальное владение подмосковный Звенигород и начинает именоваться «владыкою Звенигородским».
Похоже, что Даниил был знаком и даже близок с преподобным Саввой, и уже давно. Именно этим можно объяснить их постоянное сотрудничество на протяжении всего времени, пока Савва находился в Троицком монастыре, и то, что до самой кончины Даниила он не покидал обители Сергия Радонежского и не переселялся в Звенигород, где его уже давно ждали.
Известно также, что преподобный Савва пришел на гору Сторожи «с иконой Смоленской Божией Матери», что было особой традицией у многих современных ему основателей новых монастырей, но в данном случае имело особый смысл. То была, возможно, икона с его родины. С ней он привносил в Звенигород частицу своей земли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
