— Я бы не поверил, что эти звери могут так быстро разворачиваться, — заметил Уолтер.
Хорошо, если бы некоторые охотники, которые заявляют, что не трудно увернуться от нападающего носорога, прыгнув в сторону, видели, как мгновенно этот зверь развернулся.
Я не знаю, почему звери в районе Яида проявляли такую агрессивность, но на нас в этот день бросилось еще пять носорогов. Одного мне пришлось отпугнуть, пустив пулю мимо; он промчался между моим заряжающим и мной. После этого случая я готов был прекратить дальнейшие съемки, однако Уолтер пожелал заснять еще ряд кадров. И хотя уже день близился к концу, мы продолжали поиски носорогов.
Мы направились в долину, которую можно было назвать «цитаделью носорогов», поскольку водилось их там бесчисленное множество. Мы обнаружили крупную самку носорога, стоявшую под акацией. Уолтер начал ее снимать. Я заметил, что самка стала проявлять признаки беспокойства. Она могла броситься в любой момент. Вдруг мой заряжающий показал вытянутыми губами налево и направо. Еще двое носорогов приближались к нам с противоположных сторон.
У меня не было никакого желания быть посаженным на рога трех носорогов одновременно. Я тронул Уолтера за плечо, и мы стали отходить, по возможности быстро пятясь назад. Вдруг старая самка бросилась на нас.
Перед тем как броситься в нападение, она находилась в пятидесяти ярдах от нас — это расстояние я замерил позднее. Уолтер тут же навел свой киноаппарат и стал снимать. Я ожидал, держа ружье наготове. Я крикнул, чтобы вспугнуть зверя, но он продолжал нестись на нас. Заряжающий тоже громко кричал и размахивал руками — самка не обращала на него никакого внимания. Не отводя глаз от видоискателя, Уолтер пробормотал:
— Когда я скажу, бей ее, стреляйте!
В таких случаях профессиональный охотник должен оправдать доверие клиента. Уолтер полностью верил в то, что я убью носорога с первого выстрела. Я ожидал, держа ружье наготове, а зверь тем временем несся на нас. Время проносится в момент такой опасности, как вспышка магния. Стук копыт носорога становился все громче и громче. Голова самки была прижата к земле под таким углом, чтобы подбросить жертву. Уолтер отказался отступить хотя бы на один дюйм и продолжал производить съемку. Когда самка приблизилась на двадцать ярдов, я поднял ружье, ожидая, что Уолтер даст мне команду стрелять. Он молчал. Носорог несся на нас. Он приблизился на расстояние менее 15 ярдов. Дальше я ждать не мог. Мой палец начал сжимать спуск. В тот же миг Уолтер крикнул:
— Бей ее!
Его команда была произнесена почти одновременно с выстрелом. Раздался гром моего ружья. Самка погибла на ходу: пуля ударила ее в наклоненную часть головы между основанием уха и глазом и она с грохотом рухнула на землю, не двинув даже ногой. Побледневший, но невозмутимый Уолтер спокойно заявил:
— Сэр, я был свидетелем того, как вы вели себя в бою.
Немногие из приезжающих в Африку имели счастье видеть столько раз нападающих носорогов, сколько видел Уолтер Сайкс. Он был храбрым юношей и настоящим спортсменом.
Существует широко распространенное мнение, что фотографирование крупных зверей — безобидное развлечение, а охота с ружьем в руках — весьма жестокое занятие. На самом деле между этими двумя видами спорта существует лишь небольшая разница; если фотограф желает заснять действительно первоклассные кадры, он почти наверняка подвергнется нападению носорогов, буйволов или слонов. В этом случае животное должно быть убито. Фотографы редко учитывают этот фактор; они думают, что раздражительная самка с детенышем поймет их добрые намерения и позволит бесконечно снимать себя, но это случается редко.
Ничто не приводит крупных зверей в такую ярость, как жужжание киноаппарата или внезапный щелчок фотокамеры. Чтобы заставить слона перейти в нападение, лучше всего внезапно щелкнуть большим аппаратом. Этот фатальный механический звук был причиной многих нападений диких зверей.
Прежде чем я подвожу клиентов к стаду слонов, я всегда объясняю: когда я подам сигнал, нужно немедленно прекратить съемку и отойти. Фотограф неизменно дает искреннее обещание во всем повиноваться; затем следует долгое подкрадывание, во время которого, кажется, все работает против нас. Слоны скрываются в густых зарослях, или же ветер не сочетается с углом солнца, или животные поворачиваются хвостами к объективам. Затем что-то тревожит крупного самца и он внезапно выскакивает из зарослей на солнечный свет. Он стоит неподвижно; его огромные уши растопырены до пределов, хобот поднят вертикально вверх, он внюхивается в ветерок. Я тут же даю сигнал клиенту, чтобы он отошел, так как хорошо знаю — при первом же щелчке затвора аппарата слон бросится на нас. Но фотограф видит только, что ему представился единственный случай сделать такой снимок. Он щелкает аппаратом, и в тот же миг слон бросается на нас. Вот вам еще один слон, «застреленный ради самозащиты»!
Если кто-либо хочет всерьез заняться фотографированием крупных зверей, во время которого они могут нападать, необходимо брать разрешение на отстрел животных, как и для охоты на них. Это намного упрощает дело. Если клиент вдруг указывает на слона, которого он желает сфотографировать, я ему просто заявляю:
— Вам разрешен отстрел одного слона. Если этот слон бросится в нападение, желаете ли вы, чтобы он был именно тем слоном, отстрел которого вам разрешен?
Если клиент говорит «да», то туг затруднений не возникает; он может снимать его столько, сколько пожелает. Когда слон бросается на нас, я его убиваю. Любое животное в конце концов переходит в нападение, если его беспрерывно беспокоить, поэтому такое положение дел только справедливо. Однако я должен заметить, что животные проявляют удивительную терпимость к съемкам. Мне приходилось с удивлением наблюдать, как группа фотографов входила и выходила из кустарников на расстояние тридцати ярдов от стада слонов, устанавливая при этом экспозицию, меняя объективы и принимая самые невероятные позы, чтобы заснять животных в необычайном ракурсе. Слоны, должно быть, знали о присутствии фотографов и тем не менее довольно терпеливо переносили их выкрутасы. Вероятно, слоны полагали, что фотографы — не более, как стадо бабуинов. Слоны близоруки, и поэтому такая ошибка при данных обстоятельствах была вполне естественной.
Я не хочу этим сказать, что каждый турист, возвращающийся из Африки с довольно хорошими снимками крупных зверей, обязательно убивал животных, чтобы получить эти снимки. Во многих частях Кении можно сделать хорошие снимки диких зверей с грузовика, особенно если имеется телеобъектив. Одно время было очень трудно и опасно фотографировать буйволов. Однако поскольку бегущий буйвол может развивать скорость не более 35 миль в час, грузовик легко может идти, не отставая, вслед за убегающим стадом. Чувствуя себя в безопасности, фотограф может делать вполне удовлетворительные снимки животных из кабины, почти не подвергаясь никакому риску. Основная трудность, с которой сталкивается фотограф, — это держать аппарат в устойчивом положении и избегать пыли. Сопровождая однажды сафари, организованное кинокомпанией «Колониал фирм корпорейшен», мы последовали за стадом буйволов по совершенно высушенной степи. Бегущие животные и едущий на большом ходу грузовик подняли такую пыль, что видимость была не лучше, чем в тумане. Один из буйволов, пытаясь убежать, повернул под прямым углом к стаду и наткнулся на наш грузовик. Он брюхом повис на капоте мотора, причем передние его ноги были по одну сторону капота, а задние по другую. Так он ехал в течение некоторого времени, пока водителю не удалось его стряхнуть.
