Охотник-спортсмен охвачен единственным желанием — убить животное; фотограф же часто требует, чтобы сопровождающий его охотник-профессионал поставил дикого зверя в определенную позу. Поскольку почти невозможно предугадать, как поступит дикое животное, это довольно трудная задача, требующая большого искусства. Во время одной такой охоты по моей вине чуть не погиб помощник из местного населения, когда я пытался поставить в определенное положение стадо слонов для операторов крупного киноконцерна.
Мы обнаружили стадо на открытой местности и установили аппараты. Однако стадо отказалось идти навстречу нашим желаниям. Слоны толпились, направив головы внутрь, а хвосты наружу. Это представляло собой жалкую картину, и режиссер приказал мне перегруппировать слонов так, чтобы они головами стали в направлении аппаратов. Подумав, я велел одному из помощников обойти стадо с наветренной стороны, чтобы слоны почуяли его запах. Я полагал, что внезапно донесшийся до слонов запах человека вынудит стадо повернуться в нашем направлении. Сам я не мог пойти туда, поскольку мне надо было оставаться при операторах с ружьем наготове на случай возможного нападения.
Посланный мною юноша был из племени масаи, отличный парень, очень храбрый. Масаи вообще отличаются быстротой в беге, а этот юноша был особенно быстроногим. Это обстоятельство и выручило его в данном случае. Юноша обошел стадо и стал медленно подходить к нему с наветренной стороны. Учуяв запах человека, слоны подняли хоботы. Я ожидал, что стадо развернется; вместо этого молодой слон-самец вышел из группы и с яростным ревом бросился на юношу.
Слон был на слишком большом расстоянии от меня, чтобы я мог стрелять по нему.
Масаи бросился бежать со всех ног. Нападавший слон с каждой секундой нагонял его. Юноша сбросил одеяло — единственный предмет, прикрывавший его тело, — в надежде, что слон остановится и начнет рвать его своими бивнями, но слон не остановился. Масаи бежал быстро, однако слон мчался еще быстрее. Укрыться было негде, и я уже считал юношу погибшим.
Вдруг масаи подбежал к песчаному наносу шириной футов в шесть. Он перепрыгнул через него и побежал дальше. Слон же не смог перепрыгнуть нанос, который остановил его лучше, чем каменная стена. Яростно трубя, он бегал взад и вперед по краю наноса. В конце концов с явным неудовольствием он отказался от своего намерения и вернулся к стаду. Я с радостью заметил, что стадо повернулось головами к аппаратам и, таким образом, операторам удалось заснять слонов в том виде, в каком они желали.
Вполне возможно, что наступит день, когда фото— и киноаппарат полностью вытеснит в Африке охотничьи ружья. Во многих отношениях это, несомненно, будет замечательно. И все же я рад, что жил в эпоху, когда человек выходил против могучих зверей с нарезным ружьем в руках вместо аппарата для съемки картинок.
Глава шестнадцатая
Самые опасные звери
В течение многих лет клиенты спрашивают меня:
— Хантер, какого зверя вы считаете самым опасным среди крупных зверей Африки.
Ни один человек не может точно ответить на этот вопрос. Однако, рискуя повториться, я попытаюсь сформулировать свое мнение на этот счет.
Многое зависит от обстоятельств. Зверь, который может быть весьма опасным в зарослях, часто становится легкой добычей в открытой степной местности. Кроме того, сами охотники значительно отличаются друг от друга; один может считать данного зверя опасным, в то время как другой охотник будет придерживаться противоположного мнения. Например, нападающего льва охотник, умеющий быстро стрелять «не целясь», считает менее опасным, чем охотник с замедленной реакцией. Многое зависит от опыта. Некоторые охотники специализировались на отстреле какого-то одного зверя и, зная повадки, склонны считать его относительно легкой добычей. Те же охотники, сталкиваясь с другим животным, едва избегут смерти и, вполне естественно, придут к выводу, что этот зверь самый хитрый и агрессивный.
Таким образом, даже профессиональный охотник часто не может верно судить, насколько опасны те или иные звери.
Кроме того, многие звери полностью изменили свой характер в течение последних пятидесяти лет. В начале столетия на некоторых зверей было легко охотиться, в настоящее время они стали более хитрыми и опасными. В частности, я имею в виду слонов. Они узнали, что человек их враг, и относятся к нему не с таким доверием, как раньше.
Несколько лет назад один из моих друзей вошел в товарищество с известным охотником, промышлявшим слоновой костью в доброе старое время. В свое время он убил больше двух тысяч слонов. Эти два человека выступили в составе охотничьего сафари для добычи слоновой кости. Мой друг хотел, чтобы я сопровождал их, за что мне была обещана треть добытой слоновой кости. Я отказался. Старый охотник был известен тем, что бил слонов из очень легкого нарезного ружья. Я почувствовал, что старик просто будет злить и обращать в паническое бегство слонов вместо того, чтобы помогать нам в добыче слоновой кости.
Мой друг смотрел на меня, как на сумасшедшего.
— Хантер, — сказал он, — этот человек убил вдвое больше слонов, чем ты убьешь за всю свою жизнь. Он наверняка больше тебя смыслит в этом деле!
— Этот человек, — ответил я, — промышлял слоновую кость тридцать или сорок лет назад. Тогда слоны в основном обитали на открытой местности. Поскольку на них никогда до этого не охотились, они почти совершенно не боялись человека. В те времена охотник мог лечь на землю в степи и на выбор бить слонов из легкого нарезного ружья. Опасность нападения со стороны слонов была почти исключена. Теперь слоны обитают в зарослях кустарников, они больше смыслят в ружьях, чем многие охотники, и научились устраивать засаду на преследующего их охотника. В настоящее время охота на слонов гораздо опаснее, чем раньше.
Я не смог убедить моего друга. Он выступил в компании со старым охотником. Несколько месяцев спустя он вернулся в Найроби. Им не удалось добыть достаточно слоновой кости даже для того, чтобы окупить расходы на эту экспедицию.
Позже мой друг признался, что у них было множество случаев, когда они едва избежали смерти. Он считал счастьем, что вообще вернулся живым.
Мне пришлось охотиться на все виды крупных африканских зверей. Однако я жил в такое время, когда надо было убивать большое количество диких зверей, чтобы освобождать земли, которые осваивались быстрорастущим населением. По некоторым крупным зверям я устанавливал рекорды. Я говорю это не из бахвальства, поскольку любой профессиональный охотник в таких условиях, возможно, убил бы не меньше, а больше диких зверей. Я упоминаю об этом факте, поскольку полагаю, что приобрел более богатый опыт в охоте на крупного зверя, чем многие другие охотники. Поэтому, излагая свое мнение по поводу пяти наиболее опасных крупных зверей Африки, я говорю как человек, который на них всех охотился довольно много. Но я не отношусь к установленной мною последовательности догматически, поскольку, как я уже сказал, очень многое зависит от времени, места, способностей охотника и характера зверя.
