Дриэн снял с длинного пальца печатку, а указательным второй руки почесал скулу. Я замерла, удерживая две кружки и отгоняя воспоминания, которые наполняли сердце тоскливой тяжестью. Кейел часто собирал волосы небрежно, лишь бы не мешали. И так часто убирал волосы за уши, что я невольно ждала этого же жеста от Дриэна.
Говорят, Кейел в Обители уже как три дня. Вернулся с крупной головой опасной нечисти, а про оплату даже не заикнулся. Я часто думала о нем, старательно вспоминала все, что он говорил, чем обмолвился… Будто надеялась найти ему оправдание. Именно эти разногласия внутри не оставляли меня в покое.
Я не отказалась от идеи отыскать сокровищницу, но теперь заключила соглашение с Ивеллин. Она справится со своей задачей наказать Вольного с помощью меня, а взамен остаток жизни посвятит поиску сокровищницы. Ей нравилась моя тяга к богатству, потому что исследовательский интерес совпадал в пути с моим стремлением и не предполагал иной цели ее существования. Мне, бесполезной для этого мира, найдется занятие и при удачном стечении обстоятельств благоустройство, а исследовательнице — разгадка самой известной тайны Фадрагоса.
Елрех, успев узнать Ивеллин со всех сторон, не стала отговаривать меня. Она посчитала, что эта эльфийка — лучший из всех компаньонов, кто мог бы выпасть на мою долю. Но фангра не забывала напоминать мне, что о Сердце времени я должна скрывать даже от тех, кому полностью доверюсь. Пусть лучше меня воспринимают сумасшедшей девушкой из чужого мира, готовой на все ради сокровищ, чем убьют, испугавшись мысли, что лишаться всех достижений нынешней жизни. Как дорого стоят наши усилия, если измерить их временем?
Ромиар. Вот уж кто настораживал всех нас троих. Даже Ивеллин примкнула к женской части, поделившись назревшими опасениями на его счет. Вольный. Теперь и мне достаточно было услышать это слово, чтобы обходить существо стороной и относится к нему с опаской. С Ромиаром дела обстояли еще более запутанно и соответственно хуже.
Мы предположили версию, где Кейела ведут злые духи. Я помнила, что он говорил о сильнейшем противнике, которого называл Убийцей. И еще об одном, который будет путаться у него под ногами. Что если это были Ивеллин и я? Сама по себе эльфийка совсем не противник Кейелу, но вместе с Вольным-шан’ниэрдом достойная по силе угроза. А я та, кто путалась у него под ногами, в итоге став оружием для него, а теперь и для его духов. Мы не угрожаем Фадрагосу, а угрожаем духам, которые вбили чушь в голову ребенка и растили его с верой, что он спасает мир. Что если он должен был неоскверненной жертвой помочь им в чем-то?
И сейчас, когда Алтарь Возмездия убьет Кейела, Ромиар освободится от своей миссии. Ведь Ивеллин спасет Фадрагос. Что он будет делать дальше? Оставит ли меня в покое? Нас бы не волновал этот вопрос, если бы он вел себя адекватно. Если бы… Ни одного утра не проходило без его вопроса о моем самочувствии, заданного с ехидной интонацией. Он смеялся над нами, когда мы обвиняли Кейела, и называл нас глупыми. И это ерунда, если бы не пару моментов, где он не спешил спасать меня от нападений местных зверей. Просто наблюдал, как я зову на помощь и отмахиваюсь кинжалом. Только в самые последние секунды, когда моя жизнь находилась на грани, он вступался, а затем напоминал, что метка едва видна. Что скоро мне будет не на кого рассчитывать. Но мы не могли однозначно воспринимать его слова, как угрозу…
Он не просто Вольный, он — шан’ниэрд. Когда Елрех злилась на него, он тушевался и замолкал. Надолго замыкался, а затем еще дольше старался разговорить ее. Так ли хорошо быть однолюбом? Мне играло это на руку. Пока Елрех заботится обо мне, Ромиар будет сдерживать себя. Он попал в крепкий капкан чувства, которого до встречи с Елрех не знал.
— Я могу подождать еще немного, но мне казалось, что это ты с нетерпением ждала разговора со мной, — вырвал меня из задумчивости верховный.
— Простите.
Я поспешила поставить кружку перед ним, но рука дрогнула. Вода колыхнулась и выплеснулась на бумаги. Я застыла, чувствуя, как вновь возвращается внутреннее напряжение перед тем, как оборваться слезами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Простите, — просипела я. Мне на память так и не пришли периоды из жизни, чтобы я пребывала в разбитом и плаксивом состоянии так долго.
— Ничего, — совершенно спокойно ответил верховный, перекладывая мокрые бумаги. — Поставь на край, пока не уронила.
Я выполнила и села на стул, положив руки на колени. Порывисто выдохнула и постаралась сосредоточиться над тем, зачем пришла сюда. Вот только у Дриэна были другие планы.
— Ты много задолжала гильдии, — произнес он, вытирая стол.
— Я не использовала зелье, — нахмурилась я, моментально потянувшись к сумке, чтобы вернуть то, что получила от алхимика. — И ни разу не надела амулет.
— Почему? — резко взглянул он на меня.
— Мне известно, что при работе они имеют свойство изнашиваться, — растерянно ответила я.
— И все?
Я не знала, что ему ответить. А какие еще могли быть причины? Сейчас жалела, конечно, ведь наверняка многих проблем смогла бы избежать. Но я помнила, что за любую услугу в гильдии придется отрабатывать. Придется тратить личное время, которое я могла бы уделить поиску сокровищницы. Кейел и без того задержал меня, как и создал мне долги перед Аспидами, набирая полную сумку зелий.
Я пожала плечами и все же выставила зелье на стол, а следом положила небольшой амулет.
— Ты могла передать вещи через Елрех, но пришла самостоятельно, — заметил верховный.
— Да, — кивнула я, набрала воздуха побольше и тихо сказала: — Мне нужна ваша поддержка.
Он откинулся на спинку кресла, сложил руки в замок на животе и поинтересовался:
— Моя или Аспидов?
— Аспидов.
Мне казалось, что беседа должна была проходить как-то иначе. Я столько раз репетировала все ответы в голове, когда шла к верховному, с которым никогда прежде не говорила, однако складывалось все не по сценарию.
— Я не понимаю твоей просьбы, Асфирель, но рад, что ты подняла этот вопрос. Он важен. Мы всегда поддерживали тебя. Ты могла этого не замечать, но твой знак, — вперил он взгляд на мою грудь, где под курткой висел медальон. — Он бы облегчал твою жизнь в Фадрагосе, если бы ты не прятала его. У нас множество соглашений, пусть иногда не слишком удачных, — провел пальцем по мокрому листу. — Мы, Аспиды, давно вышли на тот уровень, где о нас не знал бы только дикарь, а теперь ежедневно трудимся, чтобы закрепиться. Многие целители готовы выручить любого из нас бесплатно, стоит им только увидеть знак. Цены во многих заведениях заметно снижают, а торговцы готовы брать большую партию невостребованного товара, только бы услужить нам. Я могу перечислять очень долго, но есть ли смысл, если для тебя это ничего не значит?
Я растерялась под его пытливым взглядом. Мне давно были известны от Елрех привилегии, которые доступны Аспидам, но я не пользовалась ими, потому что не возникало нужды. С Кейелом мы путешествовали там, где мой знак не помог бы мне.
— Я говорю о другой помощи…
— Помолчи, — поморщился Дриэн и потянулся за кружкой. Отхлебнул и только тогда продолжил отчитывать меня, как маленькую девочку: — Я пошел навстречу Елрех, когда видел с какими горящими глазами, она рассказывала о тебе. Ей трудно жить со своим клеймом. И ее трудность Аспиды перекинули на себя, когда я согласился взять ее к нам. И я ни разу не пожалел о своем решении. Она старается сверхсилы, чтобы заслужить место, которое занимает среди нас. Но вот в последнее время, связавшись с тобой, она ухудшила свои показатели. Я не осуждаю ее, — усмехнулся он и хмыкнул каким-то своим мыслям. — Ты не смотришь на нее как на уродство Фадрагоса, относишься к ней так, как если бы она была обычной. Ей этого достаточно, но не мне.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вы выгоняете меня? — мне показалось, что кабинет стал еще меньше чем был. Только бы не сейчас…
— Пока еще нет, Асфирель. Пока еще нет… — постучал пальцами по столу, задумчиво глядя мне за спину, дождался, когда затихнет гром, и продолжил: — Ты связалась с Вольным и забыла сообщить мне о соглашении с гильдией Справедливости. Хорошо, что у тебя есть Елрех. Хорошо, что, когда исчезла, хотя бы додумалась показаться Батиру на глаза.
