— Кать, ты курсы-то бухгалтеров закончила, как мне советовала?
— Закончила… Да у нас и в институте это читали, но только один семестр. А что?
— В казино у нас бухгалтершу застрелили, место вакантное, могу посодействовать.
Катя вопросительно посмотрела на графинь, но графини, осовев от водки, сидели задумавшись о своем. Давать положительный ответ на такое предложение при графинях было неловко, и Катя даже на мгновение пожалела, что их позвала. Вот если бы она была сейчас одна, то в счет бесплатного отпуска, который у них давали всем желающим, можно было бы ненадолго выйти и узнать, наконец, все о вертепах разврата! А при графинях Катька, из соображений ложной скромности, начала осторожно привередничать.
— А как я там должна одеваться? Мне не во что, Лен.
— Да там можешь вообще голой ходить.
— Лен, давай лучше я тебя научу бухгалтерии, там сложного ничего нет, принцип соединяющихся сосудов: сколько с кредита одного счета слилось, столько на дебете другого появилось.
— А сама?
— Да что-то мне страшновато в казино.
— Другие наоборот рвутся.
— Мне арендаторы иногда балансы подкидывают, бывший муж иногда немного денег дает, прожить можно, ты кушай, кушай.
— Муж ей немного дает! — презрительно хмыкнула Ленка. — Да у нас с мужика за вечер, знаешь, сколько взять можно?
— Сколько?
— Ты, Ленка, к Катерине клинья не подбивай, — неожиданно вступила в разговор встрепенувшаяся Наталия Георгиевна. — Ты ведь почему к Катерине липнешь, сама чувствуешь, что для тебя это уже нелепость, а Катька тебя на три годика постарше будет! Решила, что с ней вам вдвоем будет так ходить сподручнее. Нужны-то вы там кому! Попомните, девочки, мое слово: либо спалят это ваше казино, либо вас всех перестреляют! Еще бы нас с Ксюшей пригласила!
— А вы-то куда пойдете? У хозяина вашего, я слышала, дела аховые, — устало спросила Ленка.
— Нас, милая душа, никто теперь не возьмет. Спрос с нас невелик — ни титек, ни задницы! Мы уж нынче сами как-нибудь. Вы о нас не думайте, девочки, дальше пробивайтесь, мы вам не подмога. А по таким местам шататься заканчивайте! И ты, Катерина, хвост прижми! Иж, как глазенки загорелись! — как всегда прямолинейно крыла Натуся.
Ксюша подытожила культурную часть программы: "Девочки! Разговор у нас какой-то неприличный получился. Давайте выпьем за то, чтобы жизнь не подталкивала нас совершать вещи, которые так трудно обсуждать с подругами за столом! Будем приличными дамами, милые!"
Хотя все были рады встрече, веселье не получилось. Даже Бибикус сидела непривычно тихая, она перестала красить волосы, и среди огненно-рыжих прядей, протравленных хной, торчали пегие седые волосенки. Водоснабжение и канализацию в институте сократили в первую очередь, но даже при переходе к рыночным отношениям народ не перестал справлять нужду. Катя подсела к Розалии Львовне и предложила выйти к ним на шабашки. Но Бибикус с грустью сказала ей, что она — отработанный пар. Нет, Бабай ее не оставил, но азеров здорово прижали в городе, разрешив им только торговать бананами. Простояв зиму за прилавком на свежем воздухе, Розалия Львовна обнаружила, что не помнит сортамента и даже не может читать простейшие чертежи, все отморозило в голове начисто.
Особняком сидела приглашенная Катей конструкторша Люда Владимирова. Ее сократили второй волной, когда она сидела в декретном отпуске с дочкой. На ее лицо было страшно смотреть. Она не ела, она просто сосредоточенно глядела на еду. Катя, все поняла и собрала ей два пакета пирожков, колбасы и сыра с собой. Только после этого Люда скушала бутерброд с килькой.
Люда приехала в их город по распределению, никого, кто бы сейчас мог ей помочь, у нее не было. Еще в социализме ей дали однокомнатную квартиру. В принципе, Люда бы продержалась одна с ребенком, если бы у нее был какой-то кусок хлеба. Она бы даже не рассчитывала на Алексея, ей, в принципе, нужен был ребенок, пора уже. Но вот так получилось все… Женщины старались не спрашивать друг друга о делах, и так было все ясно. Общество держалось только на шуточках над Ленкиной наколкой.
Разошлись все по домам до десяти вечера, не так, как раньше. Ничто уже не держало их вместе, странной силой разбрасывало по разным сторонам.
ДЕСЯТКА БУБЕН
Веселая карта, «бубенчик»! Десятка бубен — получение денег. Деревня, подарок, свидание. Хорошая карта! А еще и прибыльная работа! С валетом треф бубенчик означает полный успех в денежных делах.
* * *
А в тот же вечер, с такой же жадностью давно голодавшего человека Бобка ел турецкие шоколадки в Тереховской подсобке, рассказывая о своем житье. Бобка был совсем плох. Рубашка на нем, правда, была чистенькая, но с выношенными до тонкой махры рукавами. Под глазами залегли темные круги, и Терех сделал вид, что не заметил, как Бобка сунул в карман джинсов две плитки шоколада со стола. Как бы запамятовав, Терех сходил на склад и вынес Бобику пакет с двумя пачками сосисек и упаковкой супов быстрого приготовления. От неожиданности здоровый голодный мужик чуть не расплакался.
— Терех, у меня дети. Меня любая работа устроит.
— Совсем хреново, брат?
— Хуже не бывает. Ничего из меня не вышло. Я ведь раньше хорошо получал, до революции. Сварщиком-паспортистом работал, жена — в садике, с младшеньким нашим. Квартира у меня хорошая, мебель стояла импортная, у нас на предприятии распределяли. В первую очередь все рабочему классу шло, после начальства, конечно. У меня даже видик был. Потом, когда работы не стало, я по шабашкам пошел, тоже хорошо шло поначалу. Но тут почему-то меня техника возненавидела. Вся! Просто, мистика какая-то! Мне бы подумать тихонько над всем, оглядеться, ну, когда у меня дома телик взорвался. Нет, главное, лежу на диване, только на лентяйку даванул, как он ба-бах! Ладно, пожар потушил, даже телик новый Райка купила. А где-то через месяц на меня машина папкина чуть с домкрата не съехала. Я ведь опять тогда чудом в живых остался! И видишь, к Кузьке техника нормально относится, а тут, прямо не знаю чо! Телик перед этим Кузька полдня смотрел — ни чо! И под машиной он же помогал ковыряться. Хоть бы чо! Прямо, мистика какая-то! Вот ты бы придал значение такому делу, а? То-то! И я ни о чем плохом не подумал.
И действительно, положение Бобкиных дел к дурным мыслям его тогда не располагало. Он научился класть печки, камины, очаги и прочее барбекю. Заказов у него было — море. А Рая, после сокращения из садика, торговала женскими колготками и нижним бельем. Первое время Рая сама ездила за границу за товаром. Да какая там особо заграница… Так. В Китай — да обратно. Оттуда она привозила огромные брезентовые сумари с барахлом. Постепенно она тоже здорово развернулась, обзавелась богатой клиентурой, на глазок определяя самые интимные дамские размеры. Через некоторое время она уже не ходила сама с сумками по учреждениям, а выдавала товар на реализацию безработным подружкам. В свободное время она даже занималась творчеством — из ярких лоскутков шила платьица для кукол Барби и Синди, а Боб их упаковывал в целлофан под Китай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
