Натуся потащила весь бывший сметный отдел к себе на поминки. Старшая девочка по дороге к машине сквозь слезы расспрашивала ее, как они торгуют сигаретами, и сколько стоит место на трамвайном кольце.
Катя хотела извиниться перед Натусей и на поминки не ходить, ей вообще с самого утра надо было повыть вволю одной. Но еще у могил на центральной аллее ее взяла под руку Люда Владимирова. В чужой отдел ей одной идти на поминки было неловко, да и спросить она хотела что-то, поэтому Катя, утерев слезы, пошла вместе со всеми.
Было несколько машин родственников, в которые все с трудом разместились. Катя с Людой и еще тремя швеями поехали на видавшем виды «Жигуленке» Ленки, которая, резко выруливая на поворотах, без устали материлась.
Заговорить с Катей Люда решилась только по дороге домой от графинь, наложивших ей с собой поминальных пирогов и кутьи. Запинаясь, каким-то мертвым голосом, без эмоций она рассказала, что девочка у нее родилась с пороком сердца. Операция стоит дорого, а в очереди стоять времени у них нет. Она, конечно, понимает, что у Кати таких денег нет, но не знает ли она что-то про Алексея? И как она думает, поможет ли он ей? Правильно она, конечно, тогда ее предупреждала, но Аленка такая чудесная! Она, Люда, прямо не знает, как бы она жила без нее, и теперь совсем не знает, как будет жить, когда Аленки не станет…
Люде надо было срочно домой, с Аленкой сидела ее соседка, бывшая библиотекарша. Она своих детей не имела и тоже очень любила Аленку, но злоупотреблять ее добротой не стоило. А к Кате надо было тоже ехать очень далеко. Поэтому они зашли в ближайший подъезд, и в свете тусклой лампочки Катя разложила пасьянс на подоконнике. Без карт в последнее время она уже из дому не выходила.
Получалось не так уж безнадежно. Аленка, вроде бы, должна была остаться с Людой. А Алексей, про которого они загадали, что он — крестовый король, тоже получался для Люды не совсем бесполезным. У них с Людой должна была состояться встреча, и Люде по этой встрече даже лежали какие-то деньги, если это не бумаги, конечно. Но, вроде, и деньги, и бумаги вместе, так в их профессии и получалось, но если и так, то деньги небольшие, потому что бубновый туз не выпадал. Он лег только потом, через какой-то марьяжный интерес еще и при поздней дорожке.
— Ты хочешь сказать, что мы… Что мы опять сойдемся с Алешей, да? Ему можно звонить?
— Не знаю, Люда, всю правду ведь говорю! Похоже, касатка, что он — отрезанный ломоть. Видишь, дальше тебе крести нигде не падают, но и хрен с ними! Ты, глянь-ка, чернота уходит, у тебя весь расклад красненьким становится, и Аленкины буби тоже хорошо ложатся.
— Это что значит, Кать?
— А это означает, что Алексею ты позвони, да губки не шибко раскатывай! А дальше принимай все, что не повалит, любую карту, любой масти… И в тот момент, не о себе думай, не о том, что о тебе кто-то что-то скажет, а вот об этих двух девятках — бубновой да трефовой, Аленкиной болезни. Потому как, лапушка, времени у тебя, в самом деле, нет!
ГОРИ-ГОРИ ЯСНО!
Подвернулся случай, и Тереху удалось купить еще один киоск, потом еще. Райка покрыла их белой корабельной эмалью, и они стали похожи на угловатые неуклюжие катера.
И, хотя работы у самого Тереха тоже прибавилось, он стал лично дежурить по ночам попеременно в каждом киоске.
Всю прибыль по оптовой торговле они вкладывали в организацию доставочной сети. Конечно, приходилось много ездить по соседним областям и районам, но за товаром предпочитал ездить сам Валерий, которому командировки, по правде сказать, приносили и некоторые дополнительные мужские радости. Терех стал чувствовать, что их дело понемногу налаживается. Появилась какая-то стабильность, уверенность. Обороты росли, персонал увеличивался, вот только количество часов в сутках почему-то оставалось прежним.
С циркуляркой или кофемолкой там были у Бобика проблемы, но, с приходом двух неразлучных друзей к ним на работу, проблемы возникли у всех.
Через день продавщица, принятая вместо Наины просигнализировала, что к ней подходили какие-то непонятные типы. Вроде, по личности — не инспектора налоговые, а всем интересуются, кругом нюхают. Потом две было драки у киоска в выходные. Нервы у девушки после этого были на взводе, а тут еще ее стали по матери через каждого ханыгу посылать. Хотя, куда деваться, если решили делать бизнес на общественных пороках? Но от этого стали появляться нехорошие мысли и предчувствия.
Нет, не от этого возникло неприятное чувство пустоты под ногами. Не это было вначале. Началось все с приглушенных Кузькиных шепотков на ухо Валету, готовность отворить дверку у машины и подать сигаретку. Выискался тоже, друг ситный! И уж совсем западло было то, что именно Кузька первым стал называть Валета — Валерием Сергеевичем. Новый контингент, подобранный и вышколенный Терехом и Раей, воспринял инициативу Кузьки с пониманием. Нет, главное, его так все — от шоферни до товароведок зовут Терехом, а Валета — по имени отчеству! Но потом, вслед за всеми, навеличивать Валерку принялись и Рая с Бобкой. Бобка-то понятно, он из мистической боязни любой техники и циркулярную пилу в последнее время был готов Валерием Сергеевичем называть, но Райка…
Бобка был всегда душой нараспашку, ума только Бог не дал. А вот от Кузьмы с ранних годков попахивало гнильцой. И что-то этот прохиндей потом на Тереха окрысился. Да, известно чего, левым табачком, видно, промышлял, хотя за одного умника могли замести всех. Но все руки не доходили проверить его и поставить на место, а потом вообще не до того стало.
Говорят, беда не приходит одна. А еще говорят: "Пришла беда, отворяй ворота!" В одну ночь у них сожгли все киоски, расположенные в районе, который Терех уже искренне считал своим. Продавцы даже пикнуть не посмели, еще и благодарили, что им двери снаружи не подперли. Как назло, Терех в момент поджогов отлучился к Татьяне, жившей неподалеку от первого киоска, а тут и наехали эти ребятки с крепким комсомольским прошлым и прекрасным капиталистическим будущим.
В неверном пламени пожара Райка в одном из бойцов опознала бывшего комсорга из ее училища. Она в истерике колотила кулаками в грудь молчаливому Бобке и кричала, что больше никогда в жизни не подойдет ни к одному киоску. Поднятые Терехом по тревоге Валерий, Кузьма и весь небольшой персонал рождающейся в боях фирмы тушили пожары всю ночь, пытаясь спасти товар. Да ладно, что из-за оптовых планов Тереха в киосках было сравнительно немного товара, все было на складах. Но деревянные киоски сгорели почти дотла.
Терех сидел на обугленных ящиках и курил. Что он только не вытворял в молодости, но ни разу ему не пришло в голову сжечь киоск «Союзпечать»! Впустую прошла жизнь. Только он почувствовал, что совершенно независим от всех этих партюков, навроде того, за которого вышла замуж Катька, как они напомнили, что живы, что бродят неподалеку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
