Окер кивает. — Когда пилот заболел, он поведал им о чуме и о Враге, и о том, что произошло. Он умолял жителей сходить в Общество и достать лекарство для него. Но к тому времени он уже заразил большую часть деревни. Они решили, что скоро тоже умрут, и что им ни за что не успеть вовремя достать лекарство. И им пришлось сделать то, что было в их силах.
Окер смеется. — Естественно, тогда они еще не подозревали, что у них у всех есть иммунитет.
— Они изгнали еще кого-нибудь? — спрашиваю я.
— Нет, они изолировали якобы зараженных, но ни один человек так и не заболел.
У меня вырывается вздох облегчения.
— Общество, конечно, вовсе не волновало, иммуны они или нет, — продолжает Окер, — ведь у них уже было свое лекарство. Но зато это кое-что значило для деревенских жителей. Они точно знали, что, если Общество вздумает пустить заразу в их воды, никто не умрет. И, по большому счету, они держали все это в тайне. Каким-то образом, Лоцману стало известно об этом, но он ничего не предпринимал до тех пор, пока не произошла мутация.
— И тогда он задумался, нет ли у деревенских жителей иммунитета и к мутациям тоже, — продолжаю я мысль.
— Точно, — кивает Окер. — Он прилетел сюда и начал расспрашивать местных жителей, не желает ли кто-нибудь проверить свой иммунитет, а также посодействовать в поисках лекарства.
— Я знаю, что некоторые добровольно позволили заразить себя мутировавшим вирусом, — говорю я. — Зачем?
— Ради консервов, — с отвращением произносит Окер. — Весь грузовой отсек воздушного корабля был забит ими, и он пообещал, что привезет еще.
— Зачем им консервы? — удивляюсь я. — Местная пища намного вкуснее.
— Для путешествия в Иные земли, — объясняет Окер. — Консервированная пища хранится годами, она идеально подходит для таких походов. Лоцман пообещал, что обеспечит едой всех путешественников, потребовав взамен лишь нескольких добровольцев для опытов. Людей инфицировали и отправили в другие деревни. Но никто так и не заболел. — Теперь на лице Окера сияет широченная улыбка. — Тебе стоило видеть лицо Лоцмана в тот момент. Он не мог поверить, что есть шанс. Тогда-то он и предложил нам корабли, если мы найдем исцеление от вируса.
Окер обходит островок голубых цветов, растущих прямо посреди тропы. — Твои друзья, которые пытались двигаться, несмотря на болезнь, были гораздо ближе к правде, чем ты думаешь. Те таблетки — не яд. Они — катализатор.
— Катализатор? — переспрашиваю я.
— Когда в Обществе создали чуму для Врага, — говорит Окер, — они вывели еще несколько вирусов ради эксперимента. У одного из них оказались весьма схожие с чумой симптомы — люди падали и оставались лежать неподвижно, — но этим вирусом нельзя было заразиться друг от друга. Человек заболевал, только если съедал зараженную таблетку. И Общество решило применять такие таблетки не для Врага, а для собственного народа.
Окер оглядывается через плечо. — Общество давало названия всем вирусам. И этот назывался Лазурный вирус.
— Почему?
— Это синоним слова «синий», — говорит Окер, — в лабораториях этот вирус изготавливали в таблетках синего цвета, чтобы отличать от остальных. Временами мне кажется, что его название и подтолкнуло чиновников производить его в синих таблетках. Общество модифицировало Лазурный вирус и стало применять его для иммунизации младенцев. А затем, если возникала необходимость, человеку давали таблетку, чтобы катализировать вирус в организме.
— Идеальная логика Общества, — замечаю я. — Оно тебя защищает, но одновременно контролирует с помощью вируса. Но почему раньше мало кто впадал в кому?
— Потому что вирус находится в скрытой форме. Он проникает в твою ДНК и дремлет там. И не активируется, пока ты не применишь к нему катализатор в виде синей таблетки. Ты выпиваешь таблетку и становишься неподвижным, и спасти тебя может только Общество, если обнаружит вовремя. В противном случае, ты умираешь. У них было лекарство от Лазурного вируса, так же как и от чумы. Но только в ограниченном количестве. И им не удалось найти лекарство от мутации.
— Зачем вы мне рассказываете все это? — спрашиваю я.
— Потому что я могу умереть в любую минуту, — отвечает Окер. — И кто-то должен знать всю правду.
— А почему вы выбрали меня? Вы обо мне даже ничего не знаете.
— Ты знаешь людей, которые заболели мутировавшим вирусом. У тебя там осталась семья, а здесь больной друг. По каким-то личным причинам ты желаешь, чтобы все изменилось к лучшему. И еще, если ты не достанешь лекарство для своего друга, тебя всю оставшуюся жизнь будет терзать вопрос: кого из вас двоих она бы выбрала?
Да, Окер прав. Он замечает больше, чем я думал, хотя чему я удивляюсь. Таким и должен быть настоящий лоцман.
Весь оставшийся путь мы провели в молчании.
***
Вернувшись в лабораторию, мы высыпаем луковицы на стол. — Помойте их, — приказывает Окер Ноа и Тесс. — Только не нужно скрести, просто очистите от грязи.
Они кивают.
— Я выберу самые хорошие луковицы, — говорит мне Окер, зарывшись в растения своими скрюченными пальцами. — А ты собери инструмент. Нам понадобятся ножи, разделочная доска, и ступка с толокушкой. Проследи, чтобы все было простерилизовано.
Я спешу подготовить необходимые инструменты. К тому времени, как я заканчиваю, Окер уже отобрал свои луковицы. Он показывает небольшую горсть головок. — Эти — самые лучшие, — говорит он. — С них и начнем. — Он подкатывает одну луковицу ко мне. — Разрежь ее, тебе придется заняться этой частью работы. Я не смогу.
Я беру луковицу и разрезаю ее пополам. Потом смотрю на лежащие половинки, затаив дыхание. Их слоистая структура похожа на лук, и цвет очень красивый: жемчужный, почти ослепительно белый.
Окер придвигает ко мне ступку с толокушкой. — Разотри как можно мельче, — говорит он. — Нужно, чтобы хватило на всех.
Дверь в кабинет Окера плавно приоткрывается. — Вот вы где, — произносит Лейна, ее лицо совсем бледное. — Я отправила человека в лес, чтобы найти вас.
— Мы только что вернулись, — отвечаю я. — Должно быть, разминулись с ним.
— Что-то не так? — спрашивает Окер.
— Неподвижные, — говорит Лейна. — Они начали умирать.
В комнате воцаряется тишина. — Это пациенты из первой партии, привезенной Лоцманом?
— Да, — подтверждает Лейна. Я выдыхаю от облегчения. Значит, не Кай.
— Все-таки это случилось, — говорит Окер. — Первая партия продержалась несколько недель. Идемте, посмотрим, что можно сделать.
Лейна кивает. Но прежде, чем уйти, Окер приказывает мне завернуть луковицы и запереть их на ключ. — Продолжайте наполнять пакеты, — говорит он Ноа и Тесс. — Но над новым лекарством работать не нужно, пока меня не будет.
