— Боже мой! — прошептала Чарити, ужаснув шись. — Да ведь это Филлис Дартмур.
Через пятнадцать минут Илиас уже доедал последний сандвич, никогда в жизни он еще не чувствовал себя таким голодным. Стряхнув крошки с рук, Илиас задумчиво посмотрел на пустую тарелку, удивляясь, что смог съесть все.
После такого ужина его самочувствие значительно улучшилось по сравнению с прошедшим днем.
Вроде ничего не изменилось, Илиасу еще предстояло встретиться с Кейвортом. Однако это решение — отправиться в Сиэтл и окончательно разобраться в их взаимоотношениях — стало более определенным.
И свидание с Чарити, на удивление, добавило ему ощущение реальности происходящего.
Чарити, напротив, выглядела очень взволнованной, ее состояние начало беспокоить Илиаса. Она все еще грызла половинку первого сандвича, взятого ею с тарелки четверть часа назад. Ее глаза не отрывались от коричневого конверта, лежащего на столе рядом с ней. Чарити, просмотрев фотографии и поняв, что на них в неприглядном виде запечатлена Филлис Дартмур, сложила их назад в конверт. Но, видно, ее мысли до сих пор крутились вокруг этих снимков.
Илиас сидел, развалившись на своем стуле, засунув руки в карманы джинсов и далеко вытянув вперед нога под столом.
— Что ты собираешься сделать с фотографиями? — спросил он Чарити. Она вздохнула.
— Наверное, отдам их Филлис. Я не знаю, что еще с ними можно сделать, — Чарити посмотрела в глаза Илиасу. — Кто же все-таки подсунул их мне под дверь и зачем?
Илиас в двух словах решил объяснить, зачем ей подкинули эти снимки.
— Вещи такого сорта иногда пользуются спросом. Ни для кого не секрет, что ты и Филлис не питаете друг к другу добрых чувств и постоянно воюете между собой уже в течение нескольких месяцев. Поэтому, возможно, кто-то и захотел передать тебе некоторые факты о личной жизни Филлис, чтобы ты использовала их против нее.
— Но порядочные люди так не поступают.
— Совершенно верно.
— Как ты думаешь, что я должна была сделать со снимками, по мнению подбросившего эти фотографии? — спросила Чарити.
Илиас пожал плечами.
— Он считал, наверное, что ты примешься шантажировать бедную Филлис и заставишь ее отказаться от планов относительно пристани Чокнутого Отиса.
— Но ведь это возмутительно; как можно было только предположить, что я поступлю подобным образом?
— Да, кажется, здесь он немного перегнул палку, не так ли? — согласился Илиас. — Кем бы он ни был, он должен знать о тебе очень многое. Но это обстоятельство все равно не дает практически ничего, что помогло бы нам определить, кто этот человек. Подбросить эти снимки могла большая часть населения Бухты Шепчущих Вод.
— Не вижу в этом никакого смысла, — засомневалась Чарити. — Хотя…
— Хотя что?
— Хотя, возможно, у Филлис есть настоящие враги здесь, в городе, но я даже не могу представить себе, кто бы это мог быть. Понимаю, она может быть грубой и даже жестокой иногда, но, надо признать, что большинство людей поддерживают ее позицию. Это мнение не разделяют только владельцы магазинов на пристани, но я не могу поверить, чтобы Би, или Рэдиенс, или Юппи, или Тед стали бы поступать подобным образом.
— Да, маловероятно, — согласился Илиас и немного погодя добавил:
— Но возможен и другой вариант.
— Какой?
— Может быть, тот, кто сделал эти снимки, уже пытался с их помощью шантажировать Филлис, а она отказалась заплатить за них.
— Поэтому шантажист решил отомстить ей, подкинув фотографии мне под дверь? Он, по-видимому, считает меня врагом Филлис, способным пустить в ход эти снимки. — Рот Чарити скривился от возмущения. — Кто-то меня совсем не знает.
Брови Илиаса поднялись вверх от этой запальчивости.
— Конечно, не вызывает никакого сомнения тот факт, что человек, оставивший здесь эти снимки, верит, что все в мире действуют по его правилам игры, то есть не признают никаких моральных принципов.
— Но если целью шантажиста является желание отомстить Филлис, то почему он не передал фотографии прямо Тому как редактору местной газеты?
— Даже не всякая бульварная газетенка напечатает такого рода материал, а уж тем более не «Вестник Бухты»— довольно солидная семейная газета.
— Да, наверное, так оно и есть.
— Если рассуждать логически, то необходимо разобраться в причинах поведения шантажиста, — подумал вслух Илиас. — Любой бы на его месте обратился к тебе как единственному человеку в городе, который не упустит случая дать пинка Филлис. Все знают, что вы постоянно сталкиваетесь между собой по вопросу о судьбе пристани.
— Мы враждовали до тех пор, пока ты не появился на совете, — ехидно напомнила ему Чарити. — Я надеюсь, что наши отношения с Филлис теперь наладятся. Ты же ясно дал понять ей и членам городского совета, что не собираешься продавать пристань, хотя, похоже, некоторые все еще ждут, когда ты все-таки вынешь из шляпы заморского кролика. Что делать, ты просто таинственный и загадочный человек, этим все и объясняется.
Илиас пристально посмотрел на нее.
— Разве ты мне не веришь, когда я говорю, что не имею подобных планов и не являюсь посредником по продаже пристани кому бы то ни было из моих клиентов?
Чарити наморщила свой носик.
— Возможно.
— Но почему?
— Неужели непонятно?
— Мне интересно, почему ты веришь мне, а остальные — нет, только и всего. Непохоже, чтобы я предоставлял тебе какие-нибудь доказательства своих намерений.
— Я просто не согласна с общим мнением и не считаю тебя таким уж непостижимым и загадочным, как все еще думают остальные.
Илиас ожидал от Чарити совершенно другого ответа. Но он не знал точно, есть ли этот другой, более желанный для него ответ, и поэтому решил довольствоваться этим.
— Так что ты собираешься сделать с фотографиями? — спросил он. Чарити вздрогнула:
— Я хочу сжечь их, но боюсь, что это не решит проблемы.
— Хорошо, что эти цветные снимки сделаны полароидом: они наверняка не имеют дубликатов.
Чарити быстро подняла глаза.
— Ты в этом уверен?
— Чтобы сделать копии с этих фотографий, необходимо обратиться в хорошо оснащенную фотолабораторию, а любая солидная лаборатория откажется выполнить такую работу. По этой же причине для фотографирования использован именно полароид.
— Хорошо, по крайней мере хоть это немного обнадеживает, Я передам эти снимки Филлис утром, прежде чем мы отправимся в Сиэтл. Бог знает, что я скажу ей при этом, но считаю, она должна узнать о фотографиях.
— Хочешь, я схожу с тобой?
— Не надо. Это только еще больше унизит ее, если она узнает, что ты тоже видел эти снимки.
