«Или я стала его так сильно раздражать, что он не смог сдержаться, — думала она, возвращаясь в Гриффиндорскую башню после обхода. Был вечер пятницы, завтра – выходной, а ночью – очередное приключение с Гарри и Роном. – Может, он и не хотел меня ударить, но возможно он хотел от меня избавиться. Ох, Северус, ну как же с тобой сложно! Приходится постоянно гадать о твоих чувствах и намерениях. Почему ты не можешь просто поговорить со мной?»
Увлеченная собственными переживаниями, Гермиона заметила директора только тогда, когда врезалась в него на полном ходу.
— Ох!.. Профессор Дамблдор, простите, — девушка смутилась.
— Ничего страшного, мисс Грейнджер, — старик приветливо улыбнулся. – Как ваши дела?
— Мои? Э–э–э… все в порядке, — гриффиндорка немного растерялась, услышав подобный вопрос. Обычно директор не интересовался состоянием ее дел.
— Мне кажется, вы грустите, — директор посмотрел на нее поверх очков–полумесяцев. – Лучшее средство от грусти – чай с конфетами в хорошей компании, — он хитро подмигнул ей. – Позвольте мне вас угостить.
Он взял девушку под локоть и повел к своему кабинету. Гермиона недоумевала, почему вдруг Дамблдор проявляет к ней подобный интерес. Самым логичным предположением было то, что он хочет что‑то ей сказать. Но что это могло быть, она даже представить себе не могла.
Тем временем они миновали горгулью и поднялись в кабинет директора. Дамблдор занял свое место за столом, а Гермиона устроилась в кресле для посетителей. Мгновение спустя на столе появился поднос с чаем и любимыми конфетами мисс Грейнджер – шоколадными.
— Могу я спросить о причине вашей печали, Гермиона? – поинтересовался Альбус, когда девушка взяла чашку чая и сделала несколько первых глотков.
— Я… я не уверена, что вам будут интересны мои проблемы, сэр, — смущенно пробормотала студентка, не глядя на своего директора.
— Если они связаны с Северусом, то мне это интересно, — Гермиона резко оторвалась от созерцания ковра и посмотрела на Дамблдора. Из некоторых фраз Снейпа она сделала вывод, что директор в курсе происходящего между ними, но раньше тот никогда не заговаривал с ней об этом. – Я знаю, что вы поссорились, — эти слова прозвучали как разрешение говорить об их запретных отношениях.
— Он меня выгнал, — Гермиона пожала плечами и начала внимательно изучать орнамент на чашке.
— Он испуган, — мягко произнес Альбус, наклоняясь вперед и складывая руки на столе перед собой. – Гермиона, я должен вам кое в чем признаться, — девушка заинтересованно взглянула на него. – Когда я понял, что Северус в вас влюблен, я очень обрадовался. Я не видел его влюбленным уже… Вообще‑то я никогда не видел его влюбленным. Наверное, во время учебы в школе у него были какие‑то сердечные привязанности, но я тогда был слишком занят противостоянием Волдеморту, чтобы уделять ему достаточно внимания, — в его голосе послышались нотки сожаления при этих словах. – Возможно, поэтому он и стал тем, кем стал.
— Вы не можете себя в этом винить, профессор, — возразила Гермиона.
— А вы говорите точно, как Северус, — Альбус улыбнулся. – Вы во многом похожи, — он вздохнул. – Я знаю, что он уже не молод. Знаю, что у него весьма сложный характер. Да и репутация, прямо скажем, не из лучших. И я понимаю, что вы могли бы найти себе гораздо более выгодную партию, более подходящую и по возрасту, и по положению. Я все это знаю и понимаю, но… — его голос дрогнул, и Гермиона осознала, что директор действительно волнуется. – Простите меня, Гермиона, но я закрыл на все это глаза. Я очень хотел, чтобы вы его полюбили в ответ. Ему сейчас это очень нужно. Я много лет наблюдал за ним. Последние годы стали для него очень тяжелыми. Он теряет силы, теряет веру, теряет желание жить. Не могу сказать, что он стремится к смерти, нет. Такие, как он, всегда выживают. Выживает их тело, но душа…
— Что вы пытаетесь мне сказать? – спросила девушка, когда Дамблдор остановился на полуслове.
— Вы любите его? – он устремил на нее пытливый взгляд поверх очков.
Гермиона покраснела и чуть не выронила чашку, взволнованная этим вопросом. В горле моментально пересохло. Она откашлялась и выдавила тихо: «Да».
— Что ж, — теперь Дамблдор казался более расслабленным, — вы сняли тяжеленный камень с моей совести, — признался он. – Когда я затеял всю эту историю с подменой, чтобы вы имели возможность поближе пообщаться…
— Что? – Гермиона была настолько поражена, что перебила старика, забыв о вежливости. – Так все это было сделано ради… ради нас, а не ради Гарри?
— Нет, почему же, — Дамблдор улыбнулся, — я действительно пытался защитить вашего друга, но правильнее было бы превратить в него Сириуса, а не Северуса.
— Вы… вы пытались нас… свести? – гриффиндорка с трудом подбирала слова, ее щеки пылали от смущения.
— Я хотел дать ему шанс, — неожиданно серьезно произнес директор. – Он у него, возможно, последний. Северусу нужен друг. Нужен кто‑то, кого бы он любил и кто отвечал бы ему тем же. Он может казаться непробиваемым, но это не так. Он прошел через отвержение, унижение, боль и страх. Он выстоял. Закрылся окончательно в своей раковине из сарказма и ехидства, но выжил. Поэтому теперь ему нужны вы. Хватит ему уже выживать, пора бы жить. Я бы не хотел уйти, оставив его в полном одиночестве.
— Что вы?.. – «имеете в виду» хотела спросить девушка, но Альбус ее перебил:
— Северус гораздо моложе меня, Гермиона. Нет сомнений в том, кто из нас кого переживет, — он изобразил беззаботную улыбку, но гриффиндорке все равно было не по себе от его слов. – Вы сможете помочь ему.
— Мне бы вашу уверенность, — девушка нахмурилась. – Он не хочет со мной разговаривать. Откуда вам знать, что его чувства ко мне не изменились? Быть может, он был влюблен в меня. По крайней мере, мне очень хочется верить, что все это не было игрой моего воображения. Но… я могла разочаровать его. Может, он представлял меня себе совсем другой? Может, я не оправдала его ожиданий?
— Я понимаю ваши сомнения и страхи. Северус умеет казаться бесчувственным, когда хочет, но он ничего не может скрыть от меня. Как я уже сказал, он боится. Боится, что вы возненавидите его, и пытается уйти первым. Он думает, что так ему будет проще.
— Почему я должна его возненавидеть? – Гермиона вопросительно посмотрела на директора. Она действительно не понимала.
— Он рассказал мне, что случилось в тот вечер, когда вы… поссорились, — Альбус коротко пересказал неизвестные ей события. – Когда молодой Пожиратель не смог убить женщину, это пришлось сделать Северусу. Это напомнило ему о том, кто он есть. Вернее, кем он был и что он делал. Он уверен, что вы не простите ему этого. Уверен, что будете его ненавидеть. Гермиона, — тон директора стал очень осторожным, — вы сможете простить? – девушке показалось, что он даже затаил дыхание в ожидании ее ответа. Она медлила, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
