костров жгли?
— То же не лестницы! Гляди, воевода! Столы ставят! — изумился воин, почти перегнувшийся через зубчатую стену. Хотел все рассмотреть, видно. — У ни там праздник что ли? Нежто, воевода, сегодня святой праздник какой-то? — он удивленно посмотрел на воеводы. Мол, подскажи, сделай милость, что происходит.
Но тот и сам ничего не понимал, видя подготовку внизу к масштабному празднеству. Она там с ума что ли посходили⁈ Какой еще праздник на войне?
На глазах не менее удивлённых защитников, что гроздями торчали на стенах крепости, осаждающие быстро сбивали столы. Соединяли их вместе, ладили рядом лавки. Над кострами уже висело жаркое, которое исходило ароматными запахами. Кое-где слышалась задорная муза свирели и лютни, вроде бы даже в пляс кое-кто пускался.
— Ба, хмельного-то сколько выставили! — с острой завистью воскликнул кто-то из защитников, во все глаза глядя на десятки здоровенный бочек у повозок. Возле них суетились люди с ведрами, кувшинами и кружками. Ясное дело, хмельное разливали. — Нам бы тоже немного… — сразу видно, мужичок был не дурак выпить. Глаза жадностью блестели и кадык дергался. Только, где на стене выпивку взять? Да и в городе он стоит страшных денег. — Хоть кружечку бы…
Недолго длилась эта таинственная неизвестность. По происшествию нескольких часов к воротам подошел воин с зеленой ветвью в руки. Посланец, значит. С миром идет.
— Жители славного города Белгород! — громогласно стал кричать посланник. — Вас приветствуют воины храброго воеводы славного боярина Василия Голицына, что наголо разбил войско Крымского ханства, взял приступов проклятый город Бахчисарай и пленил самого хана Герая! Больше дюжины сотен пленников-русичей освободил он и вернул домой. За храбрость и великие поступки наговаривают на него страшные вещи, винят его в непотребных деяниях! Не верьте! Козни это и наветы! Неправда это!
На мгновение посланник замолчал, переводя дух. Видно было, как его грудь тяжело ходила. Ни как не мог надышаться.
— Никакие мы не бунтовщики, потому что с нами законный государь Петр Алексеевич! — отдышавшись, он начал кричать с новой силой. — Смотрите, братья! Вот он! Вон он, царь Петр Алексеевич!
Из лагеря в сторону крепости медленно шел всадник на белоснежном жеребце. Юнец, что сидел верхом, был одет с крикливой роскошью: кафтан из ярко-зеленой парчи, красного шелка порты, большие золотые пуговицы, густое серебряное шитье на поясе, синие сафьяновые сапожки на ногах. Голову держал высоко поднятой, правая ладонь покоилась на рукояти испанского пистоля. По виду, и правда, знатный человек, может даже и государь.
— В Москве убить его восхотели лиходеи, чтобы не дать ему занять законное место на престоле! Его же спас боярин Голицын и забрал с собой в походе, чтобы никто его там не достал! — горланил, надрываясь, посланник, не забывая показывать на парня. — А идем мы в Москву, чтобы посадить божьего помазанника на престол! И нет у нас к вам ненависти! Спускайтесь к нам! Садитесь за столы! Наливайте вина, медовухи, браги! Празднуйте избавление государя от смерти! Пошлите…
А внизу лишь ширилось веселье, превращалось в самое настоящее разгульное пиршество. Хмельное лилось рекой, бабы и мужики пускались в пляс, огромными кусками подавалось жаркое на стол. Как тут устоять⁈ Ведь, свои же, русские люди, внутри?
Едва обессилевший крикун отвалил в сторону, на его место встал тот самый юнец, которого назвали государем. Тот чуть привстал на стременах и, приветственно размахивай рукой, закричал:
— Други мои, едва спасся я от злых врагов, что притворялись кроткими овцами! Сбежал, спасая свою жизнь! А теперь они хотят довершить свое злодеяние! Чтобы никто не догадался, подобрали они с улицы безродного мальчишку-сорванца и посадили его на трон! Мол, смотрите люди, вот ваш царь. Сами же козни начали строить против меня, законного государя…
До самого вечера кричали крикуны с земли. То один подойдет и расскажет о сладкой доле вина-победителя крымчаков, то второй поведает о славном государе Петре Алексеевиче, то третий станет хулить злых врагов-христопродавцов. Звучали истории о совсем простых и чрезвычайно привлекательных вещах, которые близки всем и каждому: о хорошей и сытой жизни, о малых налогах, о милосердном царе. Как не прислушаться к этому? Хоть уши затыкай пальцами или берестой, все равно «прелестные» речи находили своего адресата.
И уже к ночи гарнизон дрогнул. Сначала появились первые перебежчики, что тайными тропами выбирались из осажденной крепости. Возвращались они сытые и пьяные, даже еще с полными кошелями. Рассказывали такие чудные истории, что за ними целыми семьями с мест снимались и уходили.
Перелом наступил тогда, когда целого десятка городской стражи не оказалось на посту у ворота. А сами ворота, о, ужас, были настежь открыты!
[1] Исторический факт — в 1698 г. после подавления восстания стрельцов Петр Алексеевич приказал рубить вешать стрельцов прямо у дорог.
26. Последняя битва… Почти Армагеддон
Кирилов И. М. «Бунташный» век: социальные движения / И. М. Кирилов // Сборник статей по материалам Международной научно-практической конференции «Вопросы социальной модернизации в истории Российского государства: прошлое и настоящее». 2 апреля 2021 г.
«… XVII столетие неслучайно в отечественной историографии получило наименование 'бунташный» век. На этот исторически небольшой промежуток времени пришлось значительное число мощных социальных восстаний, выступлений и бунтов: Крестьянское восстание под руководством Ивана Болотникова (1608–1609 гг.), Соляной бунт в Москве, Воронеже, Курске и Козлове (1648 г.), Челобитные восстания в Новгороде и Пскове (1650 г.), Медный бунт (1662 г.), Восстание донских казаков под предводительством Василия Уса (1666 г.), Крестьянская война под предводительством Степана Разина (1667–1671 гг.), Соловецкое восстание (1667–1671 гг.) и многие другие. Народные выступления захватывали сотни тысяч простых крестьян, ремесленников, монахов, воинов, причиняли громадный ущерб хозяйству страны.
Особый интерес среди исследователей вызывает серия мощных социальных выступлений конца XVII в., названных пьяными бунтами. Это были сотни крупных и малых восстаний и бунтов на огромной территории от Полтавы и до Москвы, которые происходили на фоне резкого снижения стоимости «хмельных» напитков и едва не смели правящую династию с престола. Согласно источникам, в течение нескольких недель в десятках русских городов появилось очень много доступного крепкого алкоголя, цена которого опустилась ниже всех возможных пределов. «Хмельного пития стало як в море воды. За бочку полугара просили медную полушку, а после и вовсе за гуся или курицу отдавали. Про вино и говорить нечего. Кабатчики в городах вино прямо в грязь лили, чтобы бочки для крепкого пития освободить… Великая смута началась. Старцы, упившись хмельным, валялись на улицах. Отцы семейств продавали своих дочерей за гроши всем желающим. Расхристанные женщины предлагали себе подобно непотребным девкам…».
Так называемый «хмельной» вопрос, а именно причины кардинального снижения цен на алкогольные
