— С машиной все в порядке, — чуть торопливо пробормотал Мишка, возвращая Игорю ключи. — Там даже бензина еще полно.
— Это хорошо, что в порядке, — потягиваясь, произнес Игорь. — Пошли, я тебя до общаги подброшу, а потом и сам, помолясь, домой поеду.
Усевшись за руль, Игорь повернул ключ зажигания. Машина недовольно чихнула, дернулась кузовом, и затихла. Игорь с сосредоточенным лицом повторил попытку. Безрезультатно. После пятой попытки, Витиш, стискивая зубы, раздраженно повернулся к Мишке:
— Ты чего с машиной сделал? — Игорь зло ткнул кулаком по приборной панели.
— Да все с ней в порядке… — растерянно улыбнулся Мишка. — Полчаса назад ехала себе спокойно, без всяких проблем…
— А чего я тогда ее завести не могу?
— Не знаю, — удрученно вздохнул Мишка. — Давай я завести попробую.
Скептически взглянув на Мишку, Игорь вылез из машины.
— Ну, ну. Давай, пробуй, Автомедон Шумахеров.
Мишка пересел на место водителя, как в первый раз ласково погладил рулевое колесо, мягко пробежал пальцами левой руки по панели, одновременно поглаживая правой рукой рукоять коробки передач. Низко склонившись над замком зажигания, Мишка потихоньку пошептал несколько ласковых слов, после чего мягко повернул ключ. Машина вздохнула, умиротворенно фыркнула выхлопной трубой и завелась, набирая обороты двигателя с добродушным ворчанием. Мишка вылез из салона на улицу и, улыбнувшись, жестом предложил Игорю занять свое место. Недоуменно вытаращив глаза и постоянно поглядывая на Мишку, Витиш занял водительское место. Выжав сцепление, Игорь стал притапливать педаль газа, как вдруг машина заглохла.
С почти испуганным видом Витиш повернулся к Мишке:
— Слушай. Я ничего не пойму. Как ты ее завести умудряешься?
— А ты ей скажи, что-нибудь хорошее, погладь, наконец, — расплылся в улыбке Мишка. — И будет тебе счастье.
— То, что жена меня ревнует и помимо воскресных оргазмов еще и ласковых слов иногда требует, к этому я уже привык, — смущенно пробормотал Игорь. — А теперь еще и машина туда же… Эдак скоро и в туалет не зайдешь, а то ты унитазу пару ласковых слов не скажешь, а он тебя за седалище цапнет… — прекратив ворчать Игорь неловко погладил машину по панели, что-то буркнул примиряющим тоном, с обреченным вздохом повернул ключ зажигания и тут же вздрогнул от неожиданности — машина, как живая, рванула с места. Хотя, скорее всего, Игорь просто не убрал ногу с педали газа…
Вторник и среда. Четвертая неделя
Последующих суток Мишка практически не запомнил, мотаясь с происшествия на происшествие и едва поспевая сдавать в дежурную часть отработанные материалы. Проведя в бегах и заботах весь день, Мишка встретил закат с тайной надеждой на то, что ночь будет немного спокойней. До трех часов ночи ему действительно удалось поспать, однако далее дежурный поднял СОГ на очередное преступление, и до утра Мишка проработал на месте происшествия. Утром, передавая материалы по заключительному выезду, Мишка уже не верил, что на сегодня его мучения закончились. По ассоциации, мысль о мучениях напомнила ему о незаконченном расследовании. Чуть покачиваясь, с трудом передвигая заплетающиеся на каждом шагу ноги, Мишка все же добрел до родного кабинета, где обессиленно свалился на диван. Впрочем, он честно прилагал все силы, чтобы сфокусировать свое внимание на Игоре, который что-то ему говорил, активно при этом жестикулируя. Получалось это у Мишки скорее плохо, чем хорошо. И потому, присмотревшись к пареньку, Игорь тяжко вздохнул, мол, еще один не вернулся из боя, и вышел из кабинета. Сразу после его ухода Канашенков провалился в сон. Сколько времени он проспал, Мишка так и не узнал. Он ненадолго пришел в себя, когда Костя попытался взвалить его на плечо. Покачиваясь из стороны в сторону, словно старый боцман, одолевший бочонок рома, практически не открывая глаз, Мишка шел вперед, ощупывая дорогу руками. Если бы кто-нибудь взглянул сейчас на него со стороны, то этот человек абсолютно уверенно мог бы заявить, что более всего на свете Канашенков похож сейчас на потрепанного жизнью и молью старинного призрака. Глядя на это безобразие, Витиш сплюнул, возмущаясь, до какой степени изнеможения дежурная часть доводит бедных следователей, подхватил Мишку под руки, словно поводырь, и препроводил коллегу в служебный автомобиль. Путь до общежития занял несколько минут, и Мишка, вложив остатки сил в заключительный рывок, добрался до своей комнаты, где рухнул на кровать и уснул.
Проснувшись вечером, он тут же позвонил Марине.
— Здравствуйте, девушка! — начал Мишка нарочито серьезным голосом. — Вам герои по случаю не нужны? Цена сходная, в крайнем случае, и за харчи отработать можем.
— Не знаю, не знаю, в состоянии ли я позволить себе нанять героя, — голос Марины в телефонной трубке был преувеличено озабочен. — Говорят, они кушают много…
— Да я герой скромный, — притворно стушевался Мишка. — Даже на бутерброды согласен.
— Приезжай уж, герой, накормлю. Но каждую съеденную тобою калорию заставлю отработать наиболее приятным для меня способом…
Меньше чем через час, Мишка уже стоял в прихожей квартиры сестер Кауровых, нежно обнимая и целуя Марину.
— Хватит вам уже целоваться! — раздался из зала чуть капризный голос Иришки. — Миша! Иди сюда, я тебе про свою поездку зачудательную историю расскажу!
— А с чего это вы, девушка, взяли, что мы целуемся? — чуть оторопело спросил Мишка, входя в комнату.
— А вы в зеркале на стене отражаетесь, и мне все видно, — ехидно улыбаясь, ответила Ришка. — Так что можете не прятаться.
— А чего это ты тогда на диване валяешься и меня не встречаешь? Обленилась? — Мишка ласково взъерошил Иришкины волосы.
— Заболела, — буркнула Иринка, поправляя на груди подаренный Мишкой кулон.
— Наверное, мороженого объелась. Или перекупалась в тамошнем аквапарке, — сказала Марина серьезным тоном, укутывая сестренку одеялом. — Температуры нет, но Ирка слабая какая-то. И непривычно для нее вялая…
Мишка присмотрелся к розе ветров, которую Иришка крутила в руках.
— Эй, девушка, а куда лев с кулона делся? В джунгли убежал?
— Знаешь, Миша, — Ришка виновато опустила глаза, — я заметила, что лев повернулся, хотела его поправить, зверя крутнула, а он раз! И в столбик дыма превратился. Теперь только роза и осталась…
Остаток вечера прошел в рассказах Иринки об ее эпохальном путешествии, озабоченных Маринкиных нотациях и прощальных поцелуях, затянувшихся на добрых полчаса.
Четверг. Четвертая неделя
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
