- Почему? - хмуро спросил Ирвин.
- Ты отлично знаешь, почему, - отрезала я, зажмурив глаза и чётко, почти жёстко, произнося слова. - Знаешь, - я снова открыла глаза, - для меня всё это тоже тяжело. То, что происходит, совсем мне небезразлично, поэтому просто не мучай меня, ладно? Чего быть не может, того не может, и точка. Поэтому давай просто договоримся. Ты живёшь своей жизнью, я своей. Ты не преследуешь меня, я не преследую тебя. Я просто закончу здесь, во дворце, свои дела - и уйду. И оставлю тебя в покое.
Поток холодного воздуха окатил лицо и шею. За углом плохо закрыто окно. Ирвин поднял на меня мрачный взгляд. В его глазах не осталось и следа недавнего веселья.
- Полагаю, я не имею права настаивать. - Его голос прозвучал хрипло, как тогда, в камере. Я согласно кивнула. - Хорошо. - Его интонация и выражение лица не имели ничего общего со значением произнесённого слова. Он ещё немного помолчал. - Вероятно, ты хочешь забрать это назад?
Ирвин извлёк из-за пазухи уголок моего платка. Вытаскивать его целиком, однако же, не спешил.
Грустно улыбнувшись, я покачала головой.
- Нет. Оставь себе. Мало ли что? Вдруг ещё когда-нибудь понадобится согреться. Береги себя.
Я подалась вперёд и на мгновение сжала его плечо. После чего отвернулась и поспешила вернуться к себе в комнату. Дабы на собственном опыте проверить тезис о том, что слезами горю не поможешь.
Глава 17. Игра с огнём
Опущенное в воду пламя факела зашипело и заплевалось дымом, протестуя против такого обращения. Но силы были неравны, и оно вскоре погасло. Коридор погрузился в темноту. Погоняемый собственным нетерпением, Винсент даже не постучал, а скорее поскрёбся в вожделенную дверь - условленным образом, уже повторённым много раз, так, чтобы, окажись в комнате кто-нибудь, кроме Селины, он бы подумал, что речь идёт о скрипе ставни или о юркнувшей в щель мыши.
Дверь распахнулась, и Винсент сразу же оказался в объятиях женщины, которая в считанные дни стала самым дорогим и близким ему человеком.
- Что ты так долго? - спросила она, отрываясь от его губ и утягивая за собой вглубь комнаты.
- Долго? Я почти бежал всю дорогу, - рассмеялся он, усаживаясь на кровать подле Селины.
- Всё равно долго, - упрямо повторила она. - Я боялась, вдруг с тобой что-нибудь случилось там, на холме. Каждый раз боюсь.
- Ничего со мной не случится, - заверил Винсент, гладя её по волосам.
- В тот раз ведь случилось, - напомнила Селина, развязывая шнуровку его плаща.
Винсент стянул плащ с плеч и отшвырнул его в сторону.
- В тот раз я ещё не знал, ради чего живу, - прошептал он девушке на ухо, после чего крепко прижал её к себе.
Селина счастливо засмеялась. Нехотя отпустив её от себя, Винсент поднялся, чтобы снять пояс с пристёгнутым к нему мечом. Девушка тоже встала и прошла к столику налить себе воды.
- Будешь? - спросила она Винсента.
Он покачал головой. Пить ему не хотелось. Хотелось просто смотреть на Селину, жадно ловя каждое её движение, зная, что скоро ему придётся уйти и снова не видеть её целые сутки.
- Ты слышал, этого парня, которого считали тъёрном, отпустили, - между прочим заметила Селина.
- Да, - поморщился Винсент. - Нашлись свидетельства того, что он невиновен.
Отпив из хрустального бокала на хрупкой тонкой ножке, Селина поставила его на стол и снова прошла к кровати. Даже в мягкой домашней обуви без каблуков ей каким-то неведомым образом удавалось ступать грациозно.
- Стало быть, настоящего убийцу так и не нашли, - заключила девушка.
Она снова села и откинула спину назад, опираясь руками о кровать.
- Пока не нашли, - поправил Винсент. - Тебя тъёрн, конечно, не тронет ни при каких обстоятельствах, - немного подумав, добавил Воин. - Он обнаглел, живя во дворце, но всё же не до такой степени. И тем не менее, на всякий случай будь осторожна. Не покидай свои покои в ночи, когда меняется фаза луны.
- Не беспокойся, до меня тъёрну не добраться никак, - усмехнулась Селина. - Если только... - она подняла на него лукавый взгляд, - ...тъёрн - это не ты.
- Что?!
Винсент аж поперхнулся, услышав такое предположение.
Улыбка Селины стала шире.
- А что? - повела плечиками она. - Ты - единственный, с кем я встречаюсь наедине. И для тебя это была бы идеальная возможность. Никто не знает о наших свиданиях. А, значит, ты бы мог прийти ко мне через потайной ход. Я открыла бы тебе сама. Затем ты мог бы выпит мою кровь и беспрепятственно уйти по всё тому же ходу. И ни один человек в жизни бы не догадался, кто это сделал.
- Селина, ты говоришь серьёзно, или я могу понадеяться, что это такие шутки? - нахмурился Винсент.
- Как знать, - хмыкнула она. - Я-то, конечно, шучу, но вот с другой стороны... То, что ты - не лекардийский посол, я поняла с самого начала. Но, впрочем, об этом явно знает и Рамиро; значит, тут какая-то другая история. Однако зачем-то ты ведь забрался на лунный холм в ту памятную ночь. И отчего-то на тебя там напали люди в масках. Ну, и, наконец, ты не приходил ко мне три дня назад. Как раз в ту ночь сменилась фаза и была убита это девица.
Винсент наблюдал за выражением её лица, склонив голову набок. Селина казалась совершенно спокойной, но вот всерьёз она рассуждает или нет, ему было ясно не до конца.
- Из этого ты делаешь вывод, что её убил я? - осведомился он.
- Не делаю, - возразила Селина. - Просто рассуждаю. В действительности мне совершенно всё равно, тъёрн ты или нет.
Вот это уже становилось интересно.
- В самом деле? - переспросил Винсент.
В данной ситуации он никак не мог не подумать про Стеллу, привязанность которой откровенно не понимал.
- Да, - просто ответила Селина. - Тебя это удивляет?
- Сказать по правде, немного.
Винсент поморщился, поняв, что голос прозвучал несколько жёстко. Должно быть, его элементарно задела сама возможность предположения Селины.
Она же снова улыбнулась, задумчиво глядя в пространство.
- Видишь ли, - задумчиво произнесла она, - я выросла в кругу, люди которого редко страдают излишней щепетильностью. Там очень на многие вещи принято смотреть сквозь пальцы. И принято поддерживать хорошие отношения с другими людьми, даже если те подвержены всевозможным порокам - в случае, если данное общение того стоит, конечно. Называя вещи своими именами - если оно окупается. В тебя, Винсент, я влюблена до потери памяти. - Она умудрилась сказать это, просто констатируя факт. Не выглядя ни уязвимой, ни смущённой, ни даже напряжённой от такого признания. - А это окупает всё, что угодно. Будь ты даже шантажистом, инквизитором или маньяком-убийцей. А тъёрн - это ещё далеко не самое худшее. В конце-то концов, они всего лишь хищники, вынужденные убивать ради того, чтобы выжить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
