— Ты же знаешь, я не хочу этого делать, — пытаясь скрыть в глазах какую-то непонятную мне боль, проговорил Макс. Наверное, я не смогла разобраться в его взгляде потому, что меня захлестнула обида.
— Да как ты… Ну, что же ты остановился, давай, заставь меня выполнять приказы силой, ты же у нас всесильный обладатель особой лидерской метки! Я все равно считаю твою идею идиотской, но теперь перспектива путешествовать в одиночку меня очень радует, потому что я больше ни секунды не желаю находиться рядом с тобой, о, великий командир! — орала я на весь лес, не боясь раскрыть нас, но вскоре взяла себя в руки и посмотрела на притихших брата с сестрой, которым уже наверняка надоело быть свидетелями проявления моего жуткого характера. — Простите, — прошептала я, стараясь улыбнуться. — И, кстати, забери свой плащ, всемогущий стратег, — я бросила накидку Максиму, маленькой частью мозга осознавая, что еще чуть-чуть — и мой огненный друг мне врежет. Тяжело вздохнув, я крутанулась на месте, чтобы судьба сама подкинула мне дорогу. Выбрав крайнюю тропинку, резко уходящую влево, я посмотрела на друзей:
— Эрика, Глеб, держите меня в курсе происходящего, ладно? Будем оставаться на связи.
Утренний лес встретил меня мертвой тишиной. Я вышагивала по тропинке, смотря себе под ноги и не боясь во что-нибудь врезаться. Шестнадцать серых камней, двадцать три желтых, тридцать два белых… Мне не было сейчас обидно или грустно, мне было как-то никак. Если бы сейчас из-за деревьев выехали бременские музыканты верхом на жирафе, я бы никак не отреагировала. Даже не знаю, что лучше, — клокочущая обида или полная апатия. Пейзаж немного сменился, и теперь меня окружали деревья терракотового цвета. Не очень мною любимого, кстати, поэтому настроение не торопилось улучшаться. Наплевав на все правила безопасности, я дотронулась до треугольного кулона, висевшего на шее, и в голове тут же заиграла музыка. Хотя она всегда полностью поглощает мое внимание, я все же надеялась, что смогу услышать приближение врагов, тем более, уши оставались свободными. К превеликому сожалению, песни попадались все время какие-то меланхоличные, а как их переключать, я понятия не имела. Бросив считать разноцветные камни, посмотрела на небо. Церон висел почти в самом зените, воздух заметно прогрелся и пропитался множеством запахов, самым отчетливым из которых был аромат корицы. Сразу вспомнились булочки, которые раньше пекла мама. Остатки настроения помахали мне рукой и подло дезертировали, бросив меня посреди незнакомого леса в разбитом состоянии. От навалившейся тоски, резко пришедшей на смену апатии, хотелось удавиться. Первая слезинка обожгла кожу, и я судорожно вздохнула. Безумно хотелось вернуться к друзьям, поболтать с Эрикой или просто идти рядом с ее немногословным братом. Совесть решила погрызть меня с новой силой, говоря о том, что зря я закатывала истерику. Вот удивила. Как будто все свои остальные истерические концерты я не зря устраивала. Отгоняя от лица каких-то жутких насекомых, я посмотрела на свое запястье и вспомнила о браслетах-рациях. На моем браслете были выделены полоски с номерами по порядку. Мозг услужливо подсказал, что у Эрики браслет под номером три, и я провела пальцем по цифре, предварительно выключив музыку. Браслет засветился, и через несколько минут из него раздался голос моей подруги, причем так отчетливо, будто она шла рядом.
— Ну что, Ник, как поход?
— Убийственно скучно, если честно. Встретить бы врагов для разнообразия, что ли.
— Да ну тебя! — возмутилась Эрика. — У меня тоже все спокойно, хотя все равно жутко одной бродить. Зоны на нормальность не забываешь проверять?
— Эм… Забываю. Я вообще музыку слушаю, Рик, — призналась я, ожидая гневной тирады от подруги, но таковой не последовало.
— Песни грустные? — вдруг спросила она.
— Ну, есть немного, — удивившись, ответила я. — Практикуешься в даре провидения?
— На небо посмотри.
Я подняла глаза к небу. Вот черт, то-то я думаю, что прохладно стало: Церон скрылся за тяжелыми тучами, которые вот-вот норовили вылить на Миртран потоки дождя. Я в задумчивости потерла лоб, решая, убрать ли тучи.
— В который раз поражаюсь твоей силе, — с легкой завистью произнесла Эрика. Я аж споткнулась.
— Чего? — опешила я, совсем не ожидая таких слов. — С какой стати поражаешься?
— Ну вот ты неосознанно дождь вызываешь, когда расстроенной становишься. Ураганы же не появляются, когда у меня настроение плохое, — пояснила Эрика.
— Радоваться надо, это значит, что у тебя с нервной системой все в порядке, — усмехнулась я.
— Слушай, у меня тут шорохи какие-то повсюду раздаются, я пока отключусь, — скороговоркой произнесла Эрика, и связь оборвалась. Я нахмурилась, раздумывая, не рвануть ли к подруге, но разумная часть меня в кои-то веки оказалась услышанной и посоветовала идти дальше. Разогнав тучи, я продолжила путь.
Нескончаемая тропинка петляла меж разноцветных деревьев, уводя меня все дальше. Хорошо, что больше развилок не было, иначе по возвращении обратно я бы непременно заблудилась. Не знаю, сколько еще прошло часов, но светило уже опустилось так, что его не было видно из-за деревьев. К моему огромному счастью, вскоре лес начал редеть, и я вышла на огромную поляну, нет, даже луг, радующий глаз сочно-зеленым цветом. В нескольких сотнях метров от меня протекала река. Эпитеты «величавая» и «неспешная» характеризовали ее очень точно. Шириной река была метров… Лучше не считать, потому что такой широкой реки я в жизни не видела. Очень сложно было разглядеть противоположный берег, но, по-моему, там преобладала высокая серо-розовая растительность. С одной стороны река попадала в поле моего зрения из-за леса, выйти из которого полностью я все не решалась, с другой она скрывалась между горами. Теми самыми, сиреневатыми, с большим количеством пещер. Тогда Грета назвала их «просто горы», но почему-то мне так не казалось. Больше ничего необычного я не увидела, но покинуть лес боялась. Наверное, тут я чувствовала себя в безопасности, хоть он и оказался наполнен разными существами, а вот открытое пространство доверия не внушало. Переборов сие непонятное ощущение страха, я все же вышла из-под тени деревьев. Поразмыслив на тему «В какую сторону податься», я направилась к реке (по-моему, выбор был очевиден). Пройдя метров сто или двести, затормозила, увидев сидящего на берегу человека. Метка стала ощутимо покалывать, что напугало меня еще больше. Так и стояла в душистой траве по пояс, не зная, куда двигаться дальше. Идти вперед означало опасность, а поворачивать назад… Кстати, чем не вариант? Только я хотела потопать обратно, как человек на берегу обернулся. Ну елки-палки! Молодец, Ника, тебе только в шпионов играть! Между тем неизвестный поднялся и помахал мне рукой, предлагая, как я поняла, присоединиться к нему. Такой поворот событий я даже не рассматривала, поэтому так и стояла одиноким деревом посреди луга. Метка остыла и больше признаков жизни не подавала. Может, это простой рыбак? Ну и что, подумаешь, что он рыбачит на нейтральных территориях, удаленных от обеих Долин на многие километры. Рыбак продолжал зазывать меня, что-то выкрикивая, но слов я разобрать не смогла. А, в принципе, чего мне бояться? Тем более тут рядом река, которая может послужить и оружием, и защитой. Прикинувшись беззаботным Звездочетом-валенком, я, насвистывая какую-то жуткую мелодию, запрыгала а-ля Красная Шапочка с корзинкой к рыбаку. Тот, видимо, обрадовался, что я наконец-то определилась с направлением, и стал что-то там делать, но высокая трава мешала мне увидеть его манипуляции. Когда между нами осталось несколько метров, я остановилась, дабы получше рассмотреть незнакомца. На вид лет двадцать пять, темно-каштановые волосы (ну прямо как у меня), сине-зеленые глаза (вот это уже совсем подозрительно!) и обезоруживающая улыбка. Что там Грета говорила о моих предках? По-моему, с этим парнем они у нас общие, сходство было чересчур явным. Теперь я могла видеть результат его действий: на примятой траве горел костер. Незнакомец не выдержал моего молчания и заговорил первым:
