— Другой! — выдохнула Лиза.
Второй оборотень догонял дрезину по рельсам. В свете фар он был виден до последнего волоска. Он бежал огромными скачками, пригнувшись, совсем не по-человечески. Ноги выгибались назад, как у животного, а длинными передними лапами оборотень словно грёб по воздуху, изредка мимолётно отталкиваясь от земли. Он напоминал не волка, а гигантскую обезьяну, только на толстой шее сидела всё же почти волчья башка. Маленькие глазки оборотня смотрели не вперёд, не по-собачьи, а в разные стороны, по-лошадиному, и оборотень держал голову набок, чтобы видеть то, что перед ним. Кирилл понял, почему на фреске святой Христофор был изображён с головой в профиль: художник сам встречал псоглавца.
Оборотень прыгнул на кабину.
Одной ногой он ловко ступил на торчащую вагонную сцепку и упал брюхом на капот. Вывернув локоть, чудище уцепилось левой лапой за фару на крыше. Кирилл увидел морду оборотня, прижатую скулой к лобовому стеклу: тёмно-багровый глаз чудища глядел прямо на него. Оборотень бестрепетно ударил в стекло правым кулаком, обломки посыпались на Лизу и Кирилла. Псоглавец до плеча всунул длинную лапу в кабину и схватился за рычаг коробки передач.
Дрезина мчалась через ночной лес, а на её капоте распластался оборотень, который сквозь разбитое окно тянул рычаг, чтобы запороть двигатель, и дрезина остановилась бы, исчерпав инерцию наката. Кирилл давил на рычаг в обратную сторону, и на Кирилла бешено смотрел глаз оборотня, словно расколотый пополам трещиной в стекле. Лиза вдруг наклонилась и впилась в лапищу оборотня зубами, сама как зверь. Оборотень дёрнулся, засучил ногами, задрал морду и взревел, а потом разжал пальцы на рукояти рычага. На крыше кабины хрустнула вырванная из гнезда фара, и, громыхнув локтями по капоту, оборотень скатился вниз.
Лиза и Кирилл, удаляясь, видели в свете фар, что оба псоглавца стоят на рельсах узкоколейки. А потом они кинулись направо в лес.
— Ушли? — спросил Кирилл.
Лиза замотала растрёпанной головой.
— Дорога… петлёй… — выдохнула она. — Там… напрямик…
Кирилл понял, что чудовища побежали через перешеек дорожной петли, чтобы дальше на трассе опять атаковать дрезину.
— Они… справа прыгнут… где склон…
Кирилл высунулся из кабины посмотреть, но не увидел ничего — темнота. Из темноты на него летели ветви придорожных деревьев.
— Я в кузов вылезу, — решил Кирилл. — Далеко ещё до деревни?
— П-пол… пути…
— Мы не отобьёмся, — понял Кирилл.
— Д-дальше… дорога… п-под уклон. Мост.
Дорога под уклон? Дрезина наберёт скорость. Может, они обгонят тварей? Им хватило бы минуты, чтобы скрыться от псоглавцев.
Держась за рваную спинку сиденья, Кирилл выбрался на порожек кабины. В лицо ударил ветер. Угол кузова был на расстоянии шага. Кирилл ухватился за край дверного проёма и перешагнул борт кузова.
Кузов оказался маленьким, как кухня в квартире-хрущёвке. Вдоль задней стенки кабины, поперёк кузова, тянулась узкая скамейка. На замусоренном дощатом дне валялись грабли, совковая лопата, багор — инструменты, которыми деревенские жители выколупывали из буртов брикеты торфа. Кирилл поднял багор. Рукоять его была выкрашена в красный цвет. Видимо, багор забрали с пожарного щита. Но Кирилл вспомнил другое: в какой-то старинной армии солдат одевали в красные рубахи, чтобы в бою не пугал вид крови, чужой или своей.
Кирилл распрямился и стоял, опираясь на крышу кабины, с багром в руке, будто дозорный с копьём. Тёмный ночной ветер трепал майку с портретом Че Гевары. Стучали колёса, дрезина дрожала, движок тарахтел. Справа и слева проносились ропочущие громады деревьев. Вперёд, во тьму, убегала, загибаясь налево, узенькая полоса железной дороги. Дышалось легко, страха не было ничуть. Кирилл подумал, что никогда в жизни ему не было так свежо, так бесшабашно и свободно, как сейчас, когда за ним гонятся фантастические оборотни, а дрезину ведёт любимая девушка, в которой он уверен на все сто.
Кирилл знал, что оборотней не бывает, но это совсем не важно: нервы натянуло электричество высокого напряжения, ведь борьба-то была настоящей, за всё то, чего Кирилл не имел, а теперь обрёл. За любовь. За жизнь. За право открывать все тайны своего мира.
Лиза первой увидела псоглавцев и нажала на гудок. Дрезина мчалась и отчаянно кричала в ночи, словно призывала на помощь, а псоглавцы неслись сквозь лес вниз по склону горы, настигая беглецов. Кирилл не разглядел врагов, заметил только мельтешение за кустами.
Тварь прыгнула.
Кирилл промахнулся, не сумел поймать её остриём багра в полёте и шарахнулся в угол кузова. Оборотень из воздуха упал в другой угол, противоположный, и дрезина от тяжести чудовища качнулась, клацнув колёсами по рельсам. Кирилл не раздумывая нанёс новый удар багром, словно в штыковой атаке. И багор остановился, завяз.
Оскалясь от усилия, оборотень держал пожарный багор обеими ручищами, не давая острию вонзиться себе в грудь. Кирилл надавил на рукоять. Багор не двигался вперёд, но чем сильнее Кирилл наваливался, тем громче в горле чудовища клокотало звериное рычание. Кириллу не хватало последнего толчка. А оборотню уже некуда было пятиться — его вывернутые назад ноги упёрлись в борта кузова. Оборотень захрипел, изогнулся и вцепился зубами в черенок багра. Кирилл услышал, как захрустела древесина.
Напирая на оборотня, Кирилл видел, что другой псоглавец бежит вровень с дрезиной вдоль насыпи. Он не запрыгивал в кузов, потому что непременно толкнул бы собрата, и багор Кирилла вонзился бы в грудь прижатого к борту чудовища. А эта тварь сжимала челюсти на рукоятке багра, ещё мгновение — и перегрызла бы древко. Кирилл сам бросил багор и кинулся плечом в брюхо оборотню. Это был приём из американского футбола. Удар согнул оборотня пополам. Кирилл увидел, как лапы чудовища скользнули по замусоренному торфяной крошкой дну кузова, и зверь повалился за борт спиной вперёд.
В падении оборотень изогнулся и вцепился ручищей в кромку борта, дрезина потащила его за собой. Кирилл схватил, что подвернулось, — а подвернулась лопата, — и ударил оборотня по руке. Чудище разжало пальцы, свалилось с дрезины и покатилось по откосу. Кирилл услышал обозлённый рёв.
Похоже, начался уклон, о котором предупреждала Лиза. Дрезина пошла быстрее, цокот колёс ускорялся. Второй псоглавец перескочил через упавшего собрата, сиганул на дерево, а с дерева прыгнул в кузов. Он приземлился на четвереньки и тотчас вскочил, Кирилл еле успел отшатнуться, чтобы его не сшибли с ног. Для защиты у него осталась нелепая совковая лопата. Но Лиза, обернувшись, смотрела в кузов из окошка в затылке кабины и мгновенно нажала на тормоз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
