– сказал я самым суровым тоном, на который был способен. – У нас появилась новая вводная, но я уже всё подготовил. Думаю, тебе не понравится, но деваться особо некуда. Ты на работе сейчас?
– Ну да, где же ещё?
– Тогда жди, я сейчас приду.
И дал отбой. Пусть тоже помучается, ему полезно.
[1] Петр Машеров был первым секретарем ЦК Компартии Белоруссии в 1965-1980 годах. Погиб он 4 октября 1980 года в автомобильной катастрофе под Минском – его «Чайка» врезалась в выехавший на встречку самосвал ГАЗ. Водителю самосвала дали 15 лет, но отсидел он лишь 5 и вышел по амнистии. Есть версия, что таким нехитрым способом Машерова не допустили к должности предсовмина СССР – он был основным претендентом после ухода Косыгина.
[2] Песня «Незримый бой» впервые прозвучала в самом первом фильме цикла «Следствие ведут знатоки» («Чёрный маклер»), который показали по ЦТ 14 февраля 1971 года.
[3] Эта песня написана в 1973-м.
[4] Я слегка подрихтовал биографию настоящего Ивана Макухина. На науке в обкоме он сидел в конце 1960-х, потом его отправили набираться опыта в Глуховский райком, а в 1973-м сделали секретарем обкома по идеологии. После этого его карьера остановилась – лишь в 1988-м его задвинули ректором Сумского университета марксизма-ленинизма. Умер он в мае 1991-го, немного не дожив до независимой Украины; был ли он сторонником взглядов «Украина понад усе» – мне не известно, но эта идеология была достаточно широко распространена в УССР 70-х. Шелеста, например, в 1972-м выкинули из Политбюро ЦК КПСС примерно за это.
[5] «Иван Васильевич меняет профессию» вышел в прокат 17 сентября 1973 года.
Глава 14. «Крестов могло бы быть и меньше»
Расследование убийства 25-летней давности сродни изысканиям какого-нибудь историка в архивах – что-то он, конечно, там найдет, но большую часть старых событий ему придется восстанавливать голой логикой или применяя различные аналогии. В случае с убийством того солдата, место которого занял ромненский лесник, логики и аналогий потребовалось много.
Иван Петров был призван в 1942 году, ему тогда было 23 года; судя по всему, его не взяли в армию в сорок первом по причине брони от паровозного депо, где он трудился слесарем. Начинал воевать под Сталинградом, на северной части фронта, в 21-й армии, прорывался через румын и окружал немцев в самом городе; потом эта армия стала 6-й гвардейской, стояла на южном фасе Курской дуги против 48-го танкового корпуса немцев, принимала участие в «Багратионе», а с осени сорок четвертого сражалась с курляндской группировкой. Весь победный май сорок пятого Петров провел как раз в Курляндии, после чего его дивизия была отведена в Белоруссию; их полк базировался в окрестностях Лепеля.
Для меня стало открытием, что прошедшие войну солдаты уходили на дембель не с пустыми руками. Конкретно этот Петров получил полный комплект формы и двухнедельный сухой паек; ещё ему дали на руки мешок муки, немного сахару, пару банок мясных консервов – за всё это он расписался в ведомости, которую зачем-то хранили в Лепельском военкомате. Ещё ему досталась солидная сумма денег – за три года, проведенные на войне, он получил полугодовое сержантское жалование. Демобилизация началась в конце июня 45-го, но Петров попал даже не в первую волну – увольнительную ему выписали 10 июля 1947-го, и на следующий день он отбыл в сторону Витебска, где формировался эшелон для таких бойцов. [1]
Я был уверен, что ни в какой Витебск Петров не прибыл и у коменданта поезда не отмечался, но доказать этого не мог – надо было поднимать уже армейские архивы, но смысла в этом я пока не видел. В Ромнах же лже-Петров проявился 23 августа, когда встал на учет в местном военкомате. Неизвестно, как он добрался до этого города из Лепеля, никого это тогда не заинтересовало. Приехал и приехал, война же кончилась, хорошо, что живой и здоровый. Скорее всего, в красноармейской книжке появившегося в Ромнах Петрова можно было найти следы замены фотографии, но эта книжка была уничтожена уже в шестидесятые, когда ему выдали военный билет нового образца. В личном же деле фотографии были разные –
