на снимках военного времени был изображен совсем другой человек. Впрочем, «лесник» тщательно подошел к выбору двойника, так что ошибка военкома вполне объяснима. Или же он просто не придал этому значения, зная, что за три года на фронте внешность менялась необратимо, и сравнивать ветерана с довоенным фото просто бессмысленно. [2]
***
Всю неделю до отъезда в Лепель я провел на телефоне, договариваясь с тамошним управлением о нужных мне данных из их архивов. Судя по всему, они не были в восторге от дополнительной и внезапной свалившейся на них работы, но Семичастный мою просьбу выполнил, и по Белоруссии сверху вниз пронесся вал жестких инструкций по встрече «москаля» из украинских Сум. В итоге начальник лепельского отдела КГБ обещал мне полное содействие и, слово сдержал – по приезде меня ждало несколько папок с информацией и один из его немногочисленных подчиненных для разруливания сложных ситуаций.
Но больше всего меня удивил Брянск. Членов армии «Локотской республики» там ещё искали, но, насколько я понял, без прежнего рвения – имели право, потому что, по их данным, большую часть они уже переловили, а на свободе остались лица далеко не первого ряда. И хотя к «Тоньке» это не относилось – её дело поднимали всякий раз, как появлялся повод, начальник тамошнего следственного отдела был уверен, что она давно мертва, а свидетели, которые её якобы видели там и тут, просто-напросто ошибаются.
Ещё я осваивал выделенный мне автомобиль – старую и ушатанную двадцать первую «Волгу», в которой третья передача включалась лишь промыслом божьим. Впрочем, в гараже что-то сумели подтянуть или даже поменять, так что основной проблемой для меня стали навыки вождения – сам я ездил на машине много лет назад, а «мой» Орехов как получил права много лет назад, так с тех пор ни разу за руль не садился. Но я справился и с этим.
Конечно, можно было отдаться на волю советского общественного транспорта, но Сумы действительно находились в стороне от торных дорог, и самый разумный путь состоял из автобуса до Киева, поезда до Минска и ещё одного автобуса в сторону Лепеля. Интернетов тут ещё не было, узнать расписание можно было по телефону, а вот купить билеты – только лично в кассах. Сколько этот путь займет времени, не знал никто.
Но и по поездке на автомобиле тоже были разные варианты. Водители из нашего гаража настаивали на том, чтобы я ехал на Конотоп до киевской трассы – будущей М-2, насколько я понял, – потом сворачивал на Чернигов и через Гомель, Могилев и Оршу добирался до места. Но мне больше понравилась другая дорога – через Белополье и Путивль на Глухов, потом через Севск на Брянск и Смоленск – ну а там та же Орша и Лепель.
Второй маршрут привлекал меня тем, что проходил буквально в паре километров от Локоти – той самой столицы республики предателей и пособников нацистов, с которой был связан убитый лесник. Я ещё не знал, что хочу там увидеть, но надеялся просто прочувствовать дух этого места перед неизбежной, как крах капитализма, встречей с Тонькой-пулеметчицей.
В итоге я выехал в воскресенье. Март стремительно шёл к концу, погода стояла летняя, так что поездка мне даже понравилась. Локоть, правда, разочаровал – убогое местечко с кучей разрушающихся зданий и похожей на сарай автостанцией. Отдел КГБ тут, кажется, был, но я даже не стал пытаться найти хоть кого-то; в Брянске тоже – в выходные в таких местах можно лишь продуктивно пообщаться с дежурным, добиться от которого взаимности я не надеялся. В Смоленске я переночевал – здешние коллеги легко пошли мне навстречу и зарезервировали местечко в одном из общежитий, – и к полудню понедельника уже был на месте.
Лепель – это даже не город, а большое село. Тринадцать тысяч жителей, несколько производств, которым больше подходило старорежимное слово «мануфактура». Как и Сумы, этот городок находился в стороне от больших дорог, но очень близко к границам будущих «прибалтийских тигров», что, наверное, давало эффект – например, в виде более доступного, чем в какой-нибудь Сибири, заграничного дефицита. Во всяком случае, юное поколение в джинсах тут было, скорее, правилом, а не исключением. Но мне здесь понравилось. Я даже пожалел, что свободная вакансия нашлась в Сумах, а не где-нибудь в Белоруссии – здесь, кажется, было тихо, скучно, и никто не кричал о том, что эта республика кормит весь Союз.
Конечно, тут были свои особенности. Вывески на белорусском, следы войны – даже спустя столько лет. Застройка – в основном одно- и двухэтажная, из тяжелого на вид темно-красного кирпича. И разбитые дороги, которые, впрочем, были чисто
