— Правильно, — жестко ответил он. — Обманувший и нажившийся на своем брате охотнике, должен быть немедленно убит.
Законы здесь, как я уже заметил, защитой прав воров и жуликов не занимаются. Лепота. Но незнание обычных вещей мне надоело. Хватит меня в это носом тыкать. Решено, начинаю потрошить Матвея.
Лис улыбнулся мне и подмигнул.
— Что делать будешь с деньгами, Влад?
— Твой совет?
— Положи в банк и бери помаленьку. А как определишься с дальнейшей своей судьбой, так и трать. Хоть баронство себе купи.
— Можно?
— Конечно. Не в центральных королевствах конечно, а на границе. В Орхете, например. Только я чувствую, что ты это не сделаешь. Ты охотник по крови и духу, а охотники не очень любят заниматься посевными, хозяйством, разбирательством жалоб сервов друг на друга и тому подобное. Многие в Белгоре давно могли так поступить, однако продолжают спускаться в погань.
Понятно. Адреналиновые наркоманы и авантюристы, для которых покой хуже смерти, вот кто населяет Белгор. Других здесь нет.
— Лучше в банк. Я оставлю себе сотню, а остальное положу. Как можно это сделать?
— Я сам сделаю и ключ тебе оформлю. Считай это подарком за самую успешную сделку с начала года. Давно я не испытывал такого разочарования.
— Разочарования? — изумился я.
— Да. Как я готовился к торгу, какие слова подбирал о жадности купца и бедных, нищих охотниках, ежедневно спускающихся в погань, дабы получить малую толику денег за добычу, для своих голодных детей, не видевших куска мяса в этой жизни.
Улыбки на лицах охотников.
— Об их матерях, со слезами провожающих мужей на полный риска и опасностей промысел. Как судорожно плачут они, зажав зубами подушку, не надеясь больше увидеть любимого.
Улыбки постепенно переходят в фырканье.
— Об адских муках, ждущих несчастного, попавшего в лапы злобных порождений Проклятого. Об их стонах и криках раздающихся в печальной тишине, разрываемой лишь изредка воплями голодных демонов.
— Хватит, — не выдержал один из них.
Дружный и заливистый смех заполнил зал.
— Вот, — печально посмотрел Лис на ржущих охотников, — даже эти черствые души проняло. А я еще не сказал о муках испытываемых отцами при мысли об своих детях сиротах. Кто о них позаботится? Кто протянет им корку хлеба зимой?
— Ги…ль…ди…я, — прохрипел один из охотников задыхающийся от смеха.
Мы с Гилом дружно поддержали почин коллег. Дуняша, выглянувшая, наконец, из кухни, застала четверых мужчин подыхающих со смеху и одного хмурого организма, с вселенской печалью на них посматривающего.
— Влад, я сейчас пиво принесу, — сказала она и умчалась обратно.
Когда все отсмеялись и, успокоившись, пригубили пивка, Лис продолжил.
— Так вот, Влад, ничего этого я не сказал. Только успел объявить первоначальную цену в тысячу триста и хотел начать торг, как купец с ней согласился. Пришлось отдавать.
Мы снова засмеялись, глядя на печального Лиса. Вот человек, вернее, гном, наверняка цена выше той, которую он рассчитывал получить и на тебе, печален. Лишили любимой игрушки, не дали поторговаться. Продай он их не сразу за тысячу триста, а после двухчасового торга за тысячу двести пятьдесят, он был бы счастлив. М-да. Каждый имеет право на свою радость.
— Влад, — напомнил о себе Лис. — Я вот что пришел тебе сказать. Остался третий камень и купец о нем знает. Весь извертелся вокруг меня, желая узнать, когда ты его выставишь на продажу и выставишь ли вообще. Определись поскорее и дай мне знать. Если он тебе не нужен будет, то я с этого купчины три шкуры сдеру. Нет, пять шкур и без торга он от меня не уйдет.
Глядя на мечтательное лицо Лиса, мы опять засмеялись.
— Хорошо, Лис, постараюсь как можно быстрее определиться.
— Спасибо, Влад. Вот деньги, — он достал из одного кошелька, другой, маленький, — сто золотых. Остальное отнесу в банк "Грин и сыновья", а вечером ключ занесу.
— Отлично. Тебе спасибо, Лис и вам, братья. До встречи.
Я смотрел в спины уходящих охотников. А ведь действительно, я стал их братом. Только сейчас, после окончания суда, я смог их так назвать, не испытывая внутреннего сопротивления. Братья, которым можно доверять и которые должны доверять тебе. Для меня это очень странно. Хотя, чем гильдия отличается от любого средневекового воинствующего ордена. Ничем. Только название и более вольное понятие субординации. Но кто на это обращает внимание, если все вокруг братья по оружию, готовые в любой момент прикрыть твою спину. Тот же Лис и, тем более, Кар постоянно спускаются в погань, постоянно рискуют жизнью, в отличие от многих генералов, особенно райской группы. И естественно в здешнем спецназе процветают неформальные, до определенного предела, отношения. Если ты охотник — ты охотник навсегда.
— Влад, какие планы? — спросил меня Гил.
— Планы, Гил, очень простые, — сказал я, развязывая кошелек и вываливая деньги на стол. — Берешь денег, сколько тебе нужно, не перебивай меня и идешь покупать себе приличную одежду и вооружение на твой вкус. Молчи. Вечером у нас театр. Я же иду к Колару и поговорю с ним о магии и возможном наличии у меня способностей к ней. Чтобы ты и Колар не говорили, я считаю, что эти деньги мы заработали вместе. Все. Говори, что хотел.
Гил ничего не сказав, взял деньги и пошел к выходу, скользнув на прощание по мне благодарным взглядом. Вот и ладушки. Гордость гордостью, но и перехлестывать не надо. Будь проще и блохи к тебе потянутся. А мне пора к профессору.
Глава 15. Повезло
Местного Эйнштейна или Эйзенштейна, не помню точно, я обнаружил, по наводке Дуняши, в угловой комнате. Постучался и, не дождавшись ответа, зашел внутрь.
— Скучаешь, Колар? — спросил я, взирая на сгорбленную фигуру дедули.
Неприбранная кровать, лежащие на столе и полу клочья исписанной бумаги, полупустая бутылка вина и стакан. Все ясно, у дедули начался отходняк, выразившийся в глубоком творческом кризисе, усугубленным последствиями ломки, проведенной, ныне покойным, Рувом.
— Заходи, Влад, — отозвался он, — нет, не скучаю. Я просто не знаю, что мне делать дальше.
— А в чем проблема? — спросил я, усаживаясь на кровать.
— Проблема в том, что у меня нет больше цели в жизни.
— Как это? Обычно при достижении поставленной задачи возникает следующая. Например, у меня в последнее время была одна цель — выжить. Теперь, после суда, у меня появилась другая задача, стать охотником. Когда и если я им стану, появиться еще одна.
Колар долго и печально смотрел на меня.
— Понимаешь, Влад, это текущие цели, не глобальные определяющие весь твой жизненный путь. У меня всегда была мечта возродить древнее искусство магии. Узнать или заново открыть секреты прошлого. Влад, ты не знаешь, что это был за мир до пришествия Темного. Никто сейчас точно не знает. Но мы можем догадываться. Легенды, памятники, артефакты, вещи, дошедшие до нас из глубины веков, ясно рассказывают об этом. Показывают мир, где не было известно слово невозможно. Мир, где хотеть, означало мочь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
