Читаем без скачивания Экскурсант - Константин Хвостополосатов

Народ, понимая, что правительство не говорит правды, не спешил записываться добровольцами в эти экспедиции. Членов экипажа стали набирать принудительно, тут же появилась мера наказания — зачисление в экипаж корабля-астероида. Ходили так же непроверенные слухи, что после выполнения задания правительство каким-то образом просто избавляется от остатков выжившего экипажа.

По бортовому журналу найденного нами корабля-астероида выходило, что корабль шел к месту назначения почти пятьдесят пять лет по земному времени. Исследования планет системы показали, что удобных для колонизации планет в ней нет. Отчет был отправлен. По всему выходило, что наша Белочка выжила только из-за того, что ввиду сильной травмы была уложена в капсулу анабиоза до прихода транспортного корабля с метрополии. На деле же, врач просто пожалел молодую симпатичную женщину, вместо медленной смерти от травм, подарив ей безмолвную смерть в анабиозной камере. Численность экипажа с момента вылета сильно уменьшилась, свободных камер было больше, чем достаточно. По иронии или шутке судьбы Белочка оказалась единственной выжившей на этом корабле-призраке. Хорошо, что снабжение медицинского отсека было поставлено в приоритет. Исходя из количества топлива для реакторных установок двигателей и их состояние на момент нашего появления, Белочка могла пролежать в капсуле от двухсот до трехсот земных лет. Сказать точнее было невозможно, но капсула была настроена на содержание раненого «до победного конца».

Светлана из чистого любопытства пыталась найти каким образом был уничтожен экипаж, к сожалению, ситуация так и не прояснилась. Она склонялась к какому-то яду, принудительно выпущенному в «воздух» корабля-астероида после отсыла отчета, как вариант могла быть и инфекция. Экипаж погиб, но система жизнеобеспечения, не зная этого, очистила воздух от заразы.

У нас имелись координаты, вернее положение родной звезды Белочки, до нее оказалось без малого шесть МББ, реально мы могли уложиться в один прыжок. По большому счету нам там было нечего делать, судя по реакции Белочки, уларсу еще не встречали других разумных существ. Фактически, это было такое же бросание кубиков, как и прыжок к какой-нибудь другой звездной системе. И все же стоило навестить сородичей Белочки, за проведенные Белочкой в анабиозной капсуле годы, уларсу имели шанс встретить другую разумную цивилизацию. По крайней мере, мы вполне могли сделать доброе дело и просто доставить Белочку домой. За время обследования корабля-астероида «Ботаник» нагрузился и энергией и биомассой до вполне приемлемых величин, по крайней мере, в ближайшие прыжки нам об этом можно было не заботиться.

Белочка прозябала в состоянии, похожем на депрессию. Свернувшись клубочком, она часами лежала без движения в отсеке, приготовленном для ее проживания. Ее настоящее имя оказалось не очень удобным для людского произношения, и Светлана просто связала его в программе перевода с именем «Белочка», так все остались довольны. Так же поступили с некоторыми другими неудобными терминами. Мы никуда не спешили, по этой причине у Белочки имелось достаточно времени прийти в себя и посетить корабль-астероид в принесенном из шлюзового предбанника скафандре.

Пару дней мы не трогали нашу гостью, предоставив ей время попрощаться с кораблем-астероидом, ставшим на много лет фактически ее домом. Лишь Светлана присматривала за ней, выделив ей для всяких нужд парочку ремонтных киборгов.

Справившись со своими чувствами, Белочка помогла определиться с продуктами, которые оставались на корабле-призраке и теми, что были доставлены киборгами на «Ботаник». Киборги же и помогли Белочке собрать останки соотечественников и захоронить их. По каким-то личным причинам Белочка сторонилась нас с Санычем, киборги значительно меньше удручали ее. Через несколько дней Белочка опять впала в депрессию, которая была настолько сильной, что она отказалась даже от еды. И лишь Светлана с трудом уговорила нашу гостью посетить медицинский отсек. С этого момента все мы вздохнули с облегчением, благодаря сканированию, нам было «по зубам» победить практически любые недуги ее тела. Все оказалось до смешного простым. Излеченный и частично обновленный организм молодой женской особи, придя в нормальное состояние, требовал своего. У Белочки начался «брачный сезон». Светлана сказала, что этот период пройдет сам собой без особых последствий. Но мы, как люди, способные войти в положение одинокой души не могли смотреть на чахнущую Белочку. Саныч в своей манере предложил использовать Стекляшку для этих проблем. На что Светлана ответила, что у нее нет точного генома ни одного из типов самцов уларсу, создать же оболочку без начинки было недостаточно. Мы с Санычем почти в один голос намекнули на останки. К сожалению, наша идея была несвоевременна, останки уже были кремированы во время похорон. Тем не менее, нам удалось найти генный материал самцов уларсу обоих видов, но было решено не создавать партнеров для Белочки, а попытаться решить проблему уларсу, касающуюся контрацепции и подавления инстинктов размножения. На таком положении дел настояла Светлана, поговорив с Белочкой. В отсутствие самца, находящегося в «брачном сезоне» Белочка вполне могла рассуждать здраво, хоть и была в очень подавленном настроении. Решением поставленной задачи решила заняться группа исследователей корабля «Ботаник» в лице Светланы и Стекляшки. Возможно, в нашем излишне сердобольном отношении к Белочке была другая причина. Мы, вот уже несколько месяцев, находясь в корабле высокоразвитой цивилизации, скитались по галактике, до сих пор не встретив привычного в понимании землян пришельца. Стекляшку вообще трудно было понять и принять, для нас он так и остался загадкой. Другое дело мягкий и пушистый представитель уларсу, Белочка была как будто специально продемонстрированным наглядным примером по теме «хороший инопланетянин».

— Сергуня, тебе не кажется, что все наши приключения из области «фантастики для землян» как-то все больше походят на круиз по археологическим достопримечательностям галактики? — выразил как-то Саныч навязчивую мысль, зайдя в мою каюту с бутылкой пива. — Куда бы мы не прискакали, застаем только годные для «раскопок» осколки чужой жизни. Я не удивлюсь, если цивилизация уларсу за прошедшее время тоже превратилась в очередное поле деятельности для археологических раскопок.

— Саныч, но мы же все-таки нашли живого инопланетянина, — ухмыльнулся я, отбирая у Саныча початую бутылку и прикладываясь к ней. — Значит, череда археологии должна прерваться. По крайней мере, должны появиться живые потомки наших археологических находок.

— Всего-то семь сотен лет назад о Содружестве в этой галактике могла знать всякая собака, — не поверил Саныч. — А теперь даже в переделах бывшей станции КСС жителей Содружества именуют «древние». Ты уверен, что уларсу еще не история?

— Семьсот лет для галактики — это миг, — успокоил я Саныча, возвращая ему бутылку пива. — Если что, оставим Белочку у нас, выкинем ванную из свободной каюты.

— Но она же не привычна к нашему «воздуху», да и вообще, — удивился Саныч.

— Светлана, мы сможем провести адаптацию Белочки к нашим условиям жизни? — спросил я. — Вы же сделали сканирование.

— Это возможно, капитан, — тут же откликнулась вездесущая Светлана. — Глубинная физиологическая перестройка займет по моим расчетам несколько месяцев. Кроме того, возможно еще придется пройти курс прививок для всего экипажа, если время не терпит. У меня нет данных по этому виду разумных и нет базы, которая уже наработана по людям Земли. Точно можно будет сказать по результатам дополнительных исследований.

— Светик, ты ее проверяла на предмет какой-нибудь программы адаптации экипажа? — спросил я.

— Да, капитан, — ответила Светлана. — Вынуждена огорчить. Она не подойдет для нужд нашего корабля, как член экипажа, базовые показатели значительно ниже допустимо возможных для прохождения имеющихся у меня программ, возможно, подойдут какие-то адаптационные программы доступные на базе.

— Ну и ладно, зато у нее глаза красивые, — заявил Саныч.

— Надеюсь, что нам не придется уродовать ее организм, — вздохнул я. — Жалко такую красотищу.

Между тем, мы были полностью готовы покинуть приютившую нас систему. Исходя из мнения, что «живой» корабль-астероид будет куда более интересен будущим потенциальным археологам, мы полностью погасили оба действующих реактора, переведя все системы и помещения в режим наиболее полной консервации. Единственное, на чем настояла Светлана — это полное удаление информации о местоположении материнской планеты бывших хозяев этого корабля. Может, наша затея ничего и не стоит, а может, спасет каким-то разумным жизнь, все-таки на имеющемся сейчас в топливных резервуарах горючем можно сносно прожить почти половину человеческого века. Возможно, они окажутся умнее нас и смогут запустить реактор более мягкими методами.