К слову сказать, когда Троцкий окажется в Турции, то у него будет намерение написать книгу о гражданской войне в России, о создании Красной Армии. Но случилось непредвиденное: во время пожара на его вилле сгорела большая часть рукописей и книг по этой теме. В архиве НКВД хранятся выкраденные в 30-е годы у Троцкого письма. В одном из них, адресованном Елене Васильевне Крыленко, сестре наркома юстиции СССР и жене троцкиста Истмена, жившей в Париже, изгнанник писал: "Особенно жаль — погибли мои книги о Красной Армии и материалы, подготовленные для работы о гражданской войне"[3]. Архив спецслужбы, правда, не дает ответа: был ли пожар случайным или это дело рук людей Менжинского? Так или иначе, но отдельной книги о гражданской войне Троцкий не написал…
С 1918 по 1922 год артиллерийская канонада, грохот сабельных атак, стоны измученных страшной войной людей будут заглушать все звуки на бескрайних равнинах Отечества. Соотечественники яростно, беспощадно, исступленно начнут уничтожать друг друга. Позже это будет оцениваться иначе. Один из видных деятелей большевизма А.С.Бубнов назовет гражданскую войну "образцом перерастания буржуазно-демократической революции в революцию пролетарско-социалистическую". Именно гражданская война, писал он в 1928 году, "практически двигала вперед это перерастание"[4]. В этой кровавой круговерти "перерастания" еще выше взойдет звезда Троцкого. Он приветствовал эту войну, в которой был шанс, по его мнению, не только одним ударом решить вопрос уничтожения всех эксплуататорских классов в России, но и подтолкнуть к мировому революционному пожару пролетариат других стран. Осенью 1918 года, когда Москва предложила, чтобы в целях безопасности пароходы с хлебом прошли по Волге под флагом Красного Креста, Троцкий в телеграмме Ленину запротестовал: "Считаю недопустимым пропустить пароходы под флагом Красного Креста. Получение хлеба будет шарлатанами и глупцами истолковываться как возможность соглашения и ненужности (курсив мой. — Д.В.) гражданской войны…"[5]. Русским якобинцам эта братоубийственная сеча была нужна для достижения их "великой цели".
"Законы" революции
Сложив с себя полномочия наркома по иностранным делам, Троцкий, напомню, неожиданно для многих 14 марта 1918 года был назначен народным комиссаром по военным делам (а позже и по морским делам). Одновременно он стал и Председателем Высшего Военного Совета Республики (ВВСР). Как это произошло? Почему Ленин остановил свой выбор на Троцком?
На мой взгляд, Ленин более чем кто-либо понимал, что сейчас в этом деле главную роль будет играть способность политически оценить необходимость создания военной организации как важнейшего элемента выживания революции. Здесь нужна революционная страсть, помноженная на решительность, талант лично воздевь массы, умение твердой рукой пресечь партизанщину, неорганизованность, стадность. Руководитель этого ведомства в тот момент должен был обладать популярностью, партийным авторитетом и политическим весом. Ленин решил, что таким человеком является именно Троцкий.
Было еще одно, очень важное обстоятельство, повлиявшее на выбор Ленина. Ему было ясно, что боеспособную Красную Армию невозможно создать без помощи военных специалистов — генералов и офицеров старой армии. Но очень многим большевикам, в том числе и некоторым вождям партии, это казалось недопустимым. В этом вопросе Троцкий без колебаний встал на сторону Ленина. Именно Лев Давидович еще до назначения его в военное ведомство предложил создать для руководства обороной страны и строительства Красной Армии Высший Военный Совет (ВВС) из бывших генералов, согласившихся сотрудничать с Советской властью. Высший Военный Совет возглавили комиссары, но основную роль в нем играли военные специалисты во главе с бывшим начальником штаба Ставки царской армии генералом М.Д.Бонч-Бруевичем.
Лидер революции редко ошибался в людях. Не ошибся он, как подтвердит история, и в случае назначения Троцкого на пост наркомвоена. Ленин людей "примерял" на себя.
Ленин проницательно увидел, что в ситуации, когда революция висела на волоске, руководителем военного ведомства должен быть не столько профессионал, сколько человек, обладающий огромной энергией, способный заразить все свое окружение непоколебимой уверенностью в успехе. Троцкий оправдал надежды Ленина в Октябрьском восстании, в разгроме мятежа генерала Краснова.
Выскажу еще одно предположение. Ленин верил в мировую социалистическую революцию. Он знал, что если бы она произошла, то непременно втянула бы в свою орбиту и нашу страну. В этих условиях Троцкий был бы особенно полезен этому процессу. А он и не скрывал, что считает целью создания Красной Армии не только защиту Советской России, но и решительную поддержку международных революционных процессов. Выступая с речью на заседании Московского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов 19 марта 1918 года, новый нарком по военным делам заявил: "При помощи этой армии мы будем не только защищаться и обороняться сами, но сможем содействовать борьбе международного пролетариата". Далее, развивая эту мысль, он сказал еще определеннее: "…при первом раскате мировой революции должны быть готовы принести военную помощь нашим восставшим иностранным братьям". Завершая сказанное, еще больше конкретизировал: "В тот момент, когда германский пролетариат, более близкий к революции, чем кто-либо другой… выйдет на улицу — мы должны будем, уже подготовленные и организованные в боевые отряды, идти к нему на помощь"[6]. Так что назначение Троцкого на высший военный пост в стране было сделано с дальним прицелом. Лев Давидович вначале был удивлен неожиданным предложением.
Позже Троцкий вспоминал об этом: "Так как внутренний враг от заговоров перешел к созданию армий и фронтов, то Ленин хотел, чтоб я встал во главе военного дела. Теперь уж он завоевал на свою сторону Свердлова. Я пытался возражать.
— Кого же поставить: назовите? — наступал Ленин.
Я поразмыслил и — согласился. Был ли я подготовлен для военной работы? Разумеется, нет. Мне не довелось даже служить в свое время в царской армии. Призывные годы прошли для меня в тюрьме, ссылке и эмиграции. В 1906 году суд лишил меня гражданских и воинских прав…
Я не считал себя ни в малейшей степени стратегом, — продолжал будущий нарком, — и без всякого снисхождения относился к вызванному революцией в партии разливу стратегического дипломатизма. Правда, в трех случаях — в войне с Деникиным, в защите Петрограда и в войне с Пилсудским я занимал самостоятельную стратегическую позицию и боролся за нее то против командования, то против большинства ЦК…"[7]
