Вернулись к гремевшему фокстротом радиоприемнику, сели, сгорая от желания поговорить. Но молчали, боясь выдать себя громкими взволнованными голосами. Лисовский наклонился к другу и под гнусавое завывание саксофона спросил:
— Как ты догадался о тайнике?
— На ловца и зверь бежит! — признался парень. — Такие картинки и я в школе малевал, потому и подумал, а на фига буржую эта мазня...
Костя беззвучно расхохотался и закашлялся. Сергеи сперва удивленно, потом с обидой смотрел, как земляк чуть не падает на пол от смеха и кашля.
— Шибко ты смешливый, как я погляжу. Я про дело толкую, а тебе хаханьки...
— Прости, Сережка. Но пойми, эта мазня стоит дороже тех двух...
— Иди ты! — оторопело уставился на него Груздев и повел взглядом по картинам. — А я думал, хозяин налепил, чтоб никто на нее не позарился.
— Знатоки с руками оторвут картину.
— Вот бы не подумал!
— Зачем ты мне с пистолетом флянец дал?
— Не флянец, а надульник для бесшумной стрельбы. На фронте мы фрица в разведке взяли, у него такой же на пистолете был привинчен. С пяти метров выстрела не слышно.
— Будешь стрелять?
— Не-е знаю... Разве в крайнем случае, и то не до смерти... Кончай разговор, а то Перебейнос услышит.
Ночь для Лисовского выдалась беспокойной. Он знал, что не уснет, если на следующий день предстояло серьезное дело. Командир эскадрильи проведал о его бессоннице и накануне никогда не сообщал о важных заданиях. Парень вертелся с боку на бок, крепко смыкал веки, пытался дышать равномерно, считать до тысячи, но сон не приходил.
А Сергей крепко спит, шумно дышит. Костя ему позавидовал. Стоит другу обрести цель, как он успокаивается. Видит, наверное, ольховские сны, побывает ночью в родном селе. А чуток скрипнули под Лисовским пружины матраса, и земляк притих, словно прислушался. Поди, влипла в ладонь рукоятка спрятанного под подушкой пистолета, готов отвести предохранитель и нажать на гашетку. Лисовский успокоился, шумно задышал и мгновенно уснул.
Утром, чуть поредел мрак, по привычке поднялись. За окном, как и обычно, сырая морось, грязновато-серый туман. Неприязненно вслушались в глухую тишину. Сперва после лагеря наслаждались покоем, радовались безмолвию, а сейчас мертвый дом давит на нервы, вызывает тревожную настороженность. Ни звука шагов, ни человеческого голоса, ни звонкого смеха.
После завтрака отправились в сад. Сошли с последней ступеньки лестницы в холл и почувствовали ощупывающий взор охранника. Рука невольно потянулась прикрыть карман, в котором лежал пистолет. Парни еще не слышали голос Перебейноса, не знали, спит ли он когда-нибудь. Спустись в любое время, наткнешься на его немигающий взгляд.
- Зырит, варнак, будто ужалить намеревается, — с ненавистью проговорил Сергей, едва отошли от дома. — У меня рука не дрогнет пулю всадить.
— Не стоит руки марать, — отозвался Лисовский и озабоченно спросил: — Если Гарри приедет днем, что мы будем с девушкой делать?
— Это хуже, — помедлил Груздев. — Если закрыть в комнате или погребе, дома хватятся, на розыск кинутся... Посмотрим по обстановке.
Подняли воротники пальто, поглубже нахлобучили шляпы, сунули руки в карманы. Ветер зло хлещет в лица, а не в силах разогнать густой туман.
— Я продрог, — зябко поежился Костя, — вернемся в дом. От плана не отступаем?
— Ни в коем случае, да и отступать некуда, — решительно проговорил Сергей. — Стрелять, если не будет выхода. Бей в руки или ноги, чтоб не поднялись.
Из караулки выглянул солдат, неприязненно цыкнул слюной сквозь зубы и захлопнул дверь. Перебейнос устроился в кресле у камина, проводил парней взглядом до гардероба. Они торопливо разделись, поднялись на лестницу с резными перилами, и Костя удивленно замер, услышав негромкий свист. Прислушался, узнал мелодию песни американских летчиков: «Мы летим, ковыляя во мгле, мы к родной подлетаем земле...» Оглянулся, охранник смолк и впервые отвел глаза...
Сторн появился вечером, когда Сергей и Костя устали его ждать, разочарованно решили, что нынче он не придет. Улыбка во весь рот, белоснежные зубы, румянец на щеках, запах незнакомых духов. Поздоровался, плюхнулся в кресло, ноги по привычке забросил на стол. Плеснул виски в стакан, разбавил содовой, отпил и весело проговорил: — Хорош Париж! Усталость как щетину сбривает. Побывал в «Максиме», цены спекулянтские, зато удовольствий тьма... Много бочек нагрузили, всю дорогу лихо пили, капитан глядел на нас, словно мы его топили!.. Песня про Эри-канал, моя любимая...
Костя, побледнев, стоял, облокотясь на приемник, а Сергей прислонился к стене под портретом, за которым скрывалось подслушивающее устройство. Гарри увлеченно рассказывал о Париже и вдруг заметил, что его слушатели хмуры, молчаливы и одеты по-дорожному.
— Что случилось? — резко спросил он. — Куда вы собрались? Лисовский выхватил пистолет и наставил на майора. Тот повернул голову к Груздеву и увидел парабеллум в его руке. Сергей, не спуская глаз с американца, поднялся на стул и оборвал за портретом провода.
— О-о, — удивленно протянул Гарри. — Я вас недооценил. Откуда оружие?
Костя, как и всегда в минуты прямой опасности, успокоился и негромко предупредил:
— Вопросы буду задавать я... Обыщи майора!
Сергей поднял Сторна с кресла, провел ладонью по бокам, проверил задний карман у брюк, грудь пиджака и обнаружил небольшую кобуру с пистолетом под мышкой. Расстегнул ремень и снял потайную портупею с револьвером.
— Вы меня убьете? — спокойно спросил майор, лишь голос дрогнул.
— Нет, — без раздумья ответил Лисовский, — если вы сами нас на выстрел не спровоцируете.
— Я не фанатик и меня не устраивает героическая смерть. Военное счастье переменчиво. Правда, я не уверен...
— Мы сами о себе побеспокоимся.
— Не следует пытаться заткнуть носом трещину в стене.
— Вызовите сюда охранника, не вздумайте...
— О'кей, все ясно, — перебил Костю майор. — Предупреждаю, он опасен. Был разговор, что связан с мафией...
Сергей пересел к двери, спрятал пистолет под газету, а Костя встал за креслом американца. Тот исподлобья поглядел на Груздева и нерешительно нажал кнопку звонка.
— Смелее, Гарри, смелее, — подбодрил его Лисовский и опустил руку с парабеллумом.
— Много лет в разведке, а впервые недооценил противника... Послышались глухие шаги, распахнулась дверь, и на пороге появился Перебейнос.
— Джо, — негромко сказал майор и крикнул: — Не стреляй, Джо, сдавайся! Не смей...
Охранник, видать, сразу заподозрил неладное, мгновенно отпрыгнул в сторону и сунул руку за пазуху. Следом кошкой метнулся Сергей и ударил его рукояткой пистолета по затылку. Тот пошатнулся, но успел нажать гашетку револьвера. Сухой щелчок выстрела под пиджаком и второй удар слились воедино. Джо схватился за разбитый висок и рухнул на пол, а Сергей торопливо ощупал себя и убедился, что пуля его не задела. Сторн попытался вскочить, но Костя вжал ствол между лопаток и предупредил:
