На его щеке дёрнулся мускул, предупреждающий, что она зашла слишком далеко.
Плевать. Уже мертва.
- Ты добиваешься моей ярости лишь потому, что никогда её на самом деле не видела. Я это исправлю.
Он притянул её к своей груди.
- Совершим прогулку.
- Ты сказал, что меня найдут твои враги!
Стать демонской шлюхой...?
- Я нас скрою. Повторяю, бояться тебе стоит только меня. В мгновенье ока он перенёс ей в пещеру. Однако телепортировались они не полностью, а оказались в своего рода сумерках.
Тем не менее, она могла чуять затхлый запах земли и гнили, слышать жужжание мух. Когда её глаза привыкли к полумраку, она увидела трупы.
Беспощадно обезглавленные тела молодых людей. Множество.
Горы отрезанных конечностей, разбитых черепов. Разбросанные по промозглой пещере.
Она бы извергла содержимое своего желудка, будь она хрупкого телосложения. Или, если бы не видела подобную сцену в собственном доме пять лет назад.
Совладав с голосом, она спросила:
- Это ты сделал?”
- А, Элизабет, теперь ты понимаешь, на что я способен? Зарезать целый выводок в их собственном логове - довольно скучно.
Моё сердце даже не ускорилось, а жажда крови не пробудилась. Я широко зевал, отрубая чью-либо голову. И последнее, что он слышал - это как я невежливо цокал языком. Самое правильное, что тебе нужно сделать - это бояться моей ярости и понять, что одно моё имя вселяет страх в сердца тех, кто меня знает... не без причины.
- Я поняла, что ты страшный, больной и развращённый! Я поняла, что Враг Древних и Саройя, Жнец Душ абсолютно идеально подходят друг другу. Как два куска сломанной головоломки, соединённые вместе.
И снова её слова задели что-то в нём. Его рука напряглась на её запястье, выражение лица обещала боль.
- На это похожа твоя жизнь?
Он усмехнулся:
- Большинство ночей тысячелетия.
- Тогда мне тебя жаль. Так и есть: Элизабет, твоя
зверушка, селянка, которую ты презираешь, "тело" - жалеет тебя. - Она посмотрела ему в глаза. - Ух ты, на щеке задёргался нерв. У меня будут неприятности! В чём дело? Не нравится, когда кто-то говорит тебе подобные вещи? Я, наверное, первая за много веков, кто осмелился на такое.
В красных глазах мелькнула вспышка?
- Подобные вещи, - повторил он. - Что это за вещи, на основании которых тебе меня жалко?
- Мне двадцать один. Более двадцати процентов своей жизни я была приговорена к смерти. Тем не менее, за свою короткую жизнь я познала больше счастья, чем ты за всю свою бесконечную
ГЛАВА 31
Эта Элизабет была чертовски смелой! Как и обычно,ты говоришь о вещах , которых твой разум не может постичь!
-
Я?
Бьюсь об заклад, ты даже
не знаешь,
что такое счастье!
Лотэру хотелось ответить:
- Конечно, я знаю! - Но он... не знал.
Ему казалось, что он знал счастье в детстве, когда был со своей матерью, но те годы не помнил нечётко после прошедшей вечности, когда вся его жизнь была посвящена лишь мести.
Воскресить те воспоминания ему не удавалось, потому что с того времени он не чувствовал ничего хоть немного похожего.
Он часто шпионил за тем, как это делают другие. Он видел двух сестёр-чародеек, хихикающих над сальными шутками. Наблюдал потасовку оборотней, которые потом так хохотали, что держались за свои бока. Все они испытывали счастье, Лотэр - нет.
Он знал, что отличается от других. Тем не менее, он не был уверен, что
несчастлив,
поскольку это означало, что он мог был ощутить и противоположное.
- Ну, так ты знаешь, что это такое? - настаивала Элизабет.
Не могу солгать.
Удовольствие, счастье, удовлетворение - всё это были необъяснимые для него вещи.
Одной из причин столь яростного стремления к Развязке была его уверенность, что он
совершенно точно почувствует удовлетворение, как только все его клятвы будут выполнены. Как только вся тяжёлая работа завершится.
Она ахнула.
- Ты
не
знаешь. Называешь меня невеждой? Я, сидя в своём "грязном трейлере", смогла испытать кое-что из того,
чего твой разум
не может постичь!
- Может быть я и не убью тебя, зато могу покалечить, сломав твои хрупкие кости!
- Это
точно
. Покалечишь единственного человека, способного научить тебя быть счастливым! - Она стиснула ладонями лоб. - О, Боже... сейчас?
Саройя просыпается?
- Элизабет, не
смей
уходить. Мы ещё не закончили!
Она прищурившись посмотрела на него.
- Лишь соблюдаю условия
сделки. Если Саройя считает, что пришёл её черёд - я ухожу с дороги, правильно?
- Ты сучка, не смей сбегать! - его голос разносился по пещере.
- А-ха, разбежалась... Ух ты, ухожу прямо у тебя на глазах. Посмотрим, каким счастливым
сделает тебя
Саройя Жнец Душ.
И она потеряла сознание.
Лотэр дёрнуг её к себе, поймав как раз в тот момент, когда Саройя произнесла:
- Где я? Я чувствую кровь и жестокость.
Он в ярости заорал. Элизабет издевалась над ним, оставила за собой последнее слово, а потом намеренно исчезла!
Твою мать, я убью её!
- Лотэр, что с тобой такое? - Саройя нахмурилась, пытаясь устоять на ногах самостоятельно. Но он держал её руку, сохраняя, таким образом, под защитой. - Почему на мне надето это? О, моя кожа!
Возьми себя в руки.
Пока в гневе не разорвал Саройю. Вдох. Выдох.
- Смертная оказалась весьма раздражающей.
И приводящей в замешательство. Не перестаёт каждый раз удивлять меня.
- Ты не можешь справиться с человеческой девчонкой? - Саройя осматривалась вокруг. - Но только посмотри на это чудесное побоище! Твоя работа?
Элизабет было противно. Саройя же не просто принимала то, каким он был, она ещё этим восхищалась.
- А больше не осталось жизней, которые я могу забрать? Все эти - уже мертвы. Эгоистичный Лотэр. - Она поддела носком отрубленную ногу. - Зачем ты привёл сюда Элизабет? Это как-то связано с кольцом?
- По этому вопросу наметился прогресс.
- Так у тебя нет для меня ни кольца в подарок, ни жизней, которые бы я могла забрать - хотя я не убивала уже много лет! - Она пнула ногой валявшуюся голову, моргнув от боли при ударе. - Ты всегда такой эгоистичный?
- Да, рассеянно ответил он. Дольше они не могут здесь оставаться. Двух человек на такой длительный срок он мог перемещать лишь частично. Мгновенье спустя он вернул их в его комнату в Нью-Йорке, выпуская её руку.
- Возьми меня к живым телам, Лотэр! Знаешь что, перемести меня в старый дом Элизабет. Я обещала её матери, что убью её. Я требую, чтобы она досталась мне.
