достает ей какую-то одежду и нужные в хозяйстве вещи… Можно было, конечно, сказать себе, что он бандит, он это все не заработал, а украл. Но бандиты — они не такие! Для себя девушка скорее сравнивала Василия с кем-то вроде начальника гражданской милиции города, кто должен защищать его от набегов… Только уже не столько индейцев, сколько вообще бандитов всех мастей. Ну и, попутно, поиск нужного для выживания и уничтожение всяких уродов вроде тех, у кого в плену ей довелось побывать. Но если он борется за правое дело, то разве ж он бандит? И что он получает какую-то долю от найденного в рейдах — так это можно считать конфискацией, не у честных же людей отбирают? Так что можно сравнить это с выплатой зарплаты…
— Я не знаю, Мил, — после долгого раздумья честно ответил Василий. — ты и так делаешь все, что в твоих силах…
Ну да, что она еще может кроме того, что и так уже есть? Дома? А что они особо тут делают-то? Да ничего! По работе? А что она может помочь, учитывая, что из всего образования — неоконченная школа? В последний класс она должна была пойти как раз в 1966 году, но это уже не случилось. От других людей она и вовсе практически шарахается. И когда еще оно пройдет — неизвестно… Так чем она сможет ему помочь? Да ничем, скорее всего… Это Василий прекрасно понимал. И многие другие, наверное, сейчас сказали бы — да нафига она мне нужна? Вот некоторые, вроде того же Каширина, и так над ним по этому поводу ехидничали. Нашел, дескать, подружку себе — она тебе хоть огород вскопает? Но даже и без той его привязанности бросить девушку на произвол судьбы было бы абсолютным свинством. А уж с ней и подавно!
Эпилог
Сидя за столом в своем кабинете, товарищ Пономаренко изучал статистические отчеты за 1967 год… Скоро эта же информация будет отпечатана в ежегодном сборнике «СССР в цифрах» и разослана по библиотекам, и тогда все советские граждане смогут взглянуть на то, как страна переживает Долгую зиму. Когда-то эти статистические сборники стали публиковать в качестве своеобразного средства пропаганды, чтобы советские граждане могли открыть его, посмотреть, как развивается народное хозяйство и волей-неволей преисполниться гордостью за свою Родину, Советский Союз. Вон посмотрите — сколько автомашин было сделано, сколько тракторов, сколько металлорежущих станков, сколько собрано пшеницы или гречихи!
Вот только сейчас цифры эти выглядели столь удручающе, что невольно возникало желание все засекретить! И это даже с по сравнению с 66-м, годом катаклизма и разрухи от землетрясения! Там, правда, статистику скрашивало еще мирное и спокойное начало года, иначе было бы все еще хуже. Но все равно… И все же и засекретить эти цифры — еще хуже. Если люди увидят, что от них скрывают, то это резко подорвет доверие к власти, что в такое время никак нельзя, а уж домыслы окажутся как бы не еще хуже, чем реальное положение дел.
И все равно такие цифры не радовали совершенно… Если бы сейчас товарищ Пономаренко знал, что фантасты будущего в параллельном мире считали, что в таких условиях все быстро рухнет и цивилизация пойдет псу под хвост, то он бы лишь грустно усмехнулся. Да, такое было вполне возможно. Однако они все же живы, экономика страны по-прежнему работает, людям выдают продукты и товары первой необходимости по карточкам, подают тепло и свет в дома. И все это благодаря простым советским людям. Кто своим трудом, своей борьбой не дали состояться такому сценарию. Как оно случилось во многих странах…
Взять хоть ту же Польшу. Казалось бы, достаточно сильная, индустриально развитая страна! Имела все шансы пережить Долгую зиму! Но не пережила… А ведь была одной из тех стран, кому СССР больше всего помогал с послевоенным восстановлением! Вот только почему-то поляки считали, что СССР должен спасать их даже ценой собственной гибели. Казалось бы, им передали чертежи, техническую документацию на теплицы, на спецтехнику, на все то, что активно строили в самом СССР. И что? Ну не сказать, чтобы совсем ничего не сделали… Но этого сделанного оказалось чрезвычайно мало! Все почему-то считали, что СССР обязан им и сейчас помочь — и потому сами откровенно не надрывались. Ну вот и получили свое… Еще в середине зимы вместо одной Польши стало несколько, начал вовсю буйствовать голод… Потом те устроили набег на север Румынии, который сами румыны оставили и ушли на юг. Но толку с того было мало. Потом одна часть поляков начала бодаться с чехами, а другим хватило наглости полезть на СССР. На что они рассчитывали? Судя по протоколам допроса пленных, на то, что в СССР уже тоже все паршиво, что граница толком не прикрыта, на проблемы логистики, что быстро сосредоточить в нужном месте значительные силы не получится. И надеялись, что им получится быстро разграбить приграничье и сбежать… Просчитались.
Или другой пример — те самые румыны с болгарами… Формально заключили договор о чуть ли не союзе, вроде как пытаются сотрудничать. Но при этом грызутся друг с другом как кошка с собакой! Вместо того, чтобы сосредоточиться на работе, припоминают друг друга прежние обиды, спорят на счет того, кому какие земли должны достаться и кто чем будет за помощь соседу расплачиваться. При этом Болгария продолжает грызться с Македонией. Да, как ни крути, но преимущество большого государства в этой ситуации очевидно… Оно может навязать свою волю — как соседям, вроде того же Ирана, так и тем внутри страны, кто в такой ситуации не хочет работать на общее дело! Вон для ареста некоторых среднеазиатских родителей аж военные отряды высылать пришлось… Баями новыми себя возомнили, решили, что раз Долгая зима, так можно и кинуть Центр!
Но даже так — упадок экономики. Промышленное производство упало почти наполовину! И это с учетом новой продукции… А уж если взять по отраслям, то по многим из них все еще печальнее. Вот, например, авиастроение — с мрачной цифрой «ноль» напротив графы. За весь 1967 год в стране не сделано ни одного самолета или вертолета! И еще долго не будет сделано! Саратовский авиазавод вон теперь производит тепловозные дизели и моторы для автомобилей ЗиС-157. Куйбышевский делает аэросани, воронежский перепрофилирован в авторемонтный завод, казанский — в завод специальной железнодорожной техники, в Комсомольске-на-Амуре — законсервирован! Впрочем, оно и правильно — не до самолетов сейчас. Или вон
