была верна лишь отчасти — Слаживающая засунула меня в середину огромного айсберга. Когда я выбрался наверх, айсберг был расколот посередине, но не разошёлся до конца, она стояла на льду, глядя куда-то вдаль. На мой взгляд там ничего не было, повсюду было лишь открытое море, но её зрение наверняка лучше моего.
— Привет, — сказал я, садясь на лёд и свесив ноги в щель. — Блин, я всё себе отморожу. Нельзя же так.
— Я хотела понаблюдать, как ты это делаешь, — сказала Слаживающая, не оборачиваясь.
— Ну и как?
— Не знаю. Никаких энергетических выбросов. Никаких изменений в пространстве-времени. Айсберг раскололся сам по себе, таким образом, чтобы обеспечить тебе удобный путь наверх.
— Круто, — порадовался я. — То есть ты натворила нечто такое, чего не можешь объяснить сама?
— Объяснить могу, понять — нет. Я не учла возможности появления у тебя потомков. После Обращения ты стал неуязвим, поскольку в каждый новый квант времени сдвигаешься назад, к началу своей жизни.
— Это даже не слишком ново, — съязвил я. — А почему я не воспринимаю этой прерывистости?
— Потому что квант времени обладает свойствами частицы и волны одновременно. Он дискретен и непрерывен.
— Во как… — кивнул я, ёрзая на льду. Подо мной лёд уже расплавился в лужу. Но если посижу так подольше, то рискую вмёрзнуть в неё снова, как волк в детской сказке… — Но потомки тут при чём?
— Вы связаны. Кого бы ты ни породил, сам того не зная, он твой якорь, или спасательный круг, вынесенный во времени. Ты не можешь погибнуть. И не можешь быть остановлен — ни в огне, ни в воде, ни в самой совершенной тюрьме. Реальность начинает разрушаться, потому что ты должен выжить и что-то сделать. Понимаешь?
— Не совсем.
— Законы природы начинают меняться, чтобы сохранить тебя. Иначе разрушится сама ткань пространства-времени. Ты превратился в очень опасную бомбу, Никита Самойлов. Я не могу тебя взорвать и не могу тебя хранить. Тебя можно только выкинуть подальше и надеяться, что нас не заденет взрывом.
— Ну так выкинь! — возмутился я. — Тайн больше нет, я всё знаю! Вы забрали с нашей планеты часть людей, как и с других. А потом — развернули Землю назад во времени. И взорвали её в настоящем. Земля цела и люди живы, только теперь они живут назад, ко времени Большого Взрыва. Как и все остальные миры… А вы живёте в основном потоке времени, где стало меньше конкурентов. Да еще и обогатились новой культурой…
— Полагаешь, всё так просто? — спросила Слаживающая задумчиво.
— Верни нас на Землю! Просто верни! Ты ведь с нами сделала то же самое, развернула во времени. Мы живём синхронно с Землей. Ну и верни нас на Землю, а? Чего тебе стоит?
— И ты готов жить во вчерашнем дне? Уходя туда, где нет ни материи, ни времени, ничего?
Я засмеялся.
— Через тридцать лет мне предстоит превратиться в две клетки и умереть. А ты хочешь напугать меня тем, что было тринадцать миллиардов лет назад?
— Забавно, — сказала Слаживающая. — То есть это тебя не страшит. Никита, проблема в том, что ты всё равно опасен. Я не знаю, к чему приведёт твоё появление на Земле. Возможно, ты стабилизируешься и вновь начнёшь стареть. Утратишь свою неуязвимость. Станешь обычным человеком… А если нет? Если ты начнёшь управлять своим временем самостоятельно? Породишь новый вид людей — неуязвимых и вечных? Я немного разбираюсь в людях, уж поверь. Вы нас не простите. Найдёте и уничтожите, отомстите за всё, что мы сделали.
— Даже спорить не стану, — сказал я и встал. Потёр заледеневшую задницу. — А какие у тебя варианты, Слаживающая? Либо однозначно неуправляемый и неубиваемый я, в самом центре Слаживания и сейчас, либо возможная угроза когда-либо.
— То есть врать, что никаких претензий у людей нет и вы не станете мстить — ты не будешь?
Я покачал головой.
— Хотя бы честно, — вздохнула Слаживающая. — Но мы на самом деле хотели лучшего. Для всех вас.
— Ну вот зачем это? — возмутился я. — Скажи еще, что мы плохая культура, агрессивная, безрассудная, склонная к самоуничтожению…
— Но это так и есть.
— Да будь мы ангелами, всё равно вы сделали бы то же самое! Никогда не поверю, что все культуры, которые вы затащили в Слаживание, надо было спасать от них самих!
— Да не от них! — внезапно повысила голос Слаживающая. — Мы спасали вас от того, что ждёт впереди! Так в ваших зоопарках спасают вымирающих животных!
Идя предельно осторожно, чтобы не поскользнуться, я подошёл к Слаживающей. Я был наг, а она — ослепительно красива и в платье на голое тело. Но даже прикоснуться к её руке у меня не было мысли. Разумнее было бы возжелать тайфун или извержение вулкана. На зубчатой, будто корона, вершине айсберга, метрах в пятидесяти над морем, дул ровный холодный ветер и висящее в небе солнце не приносило тепла.
Да на Граа ли мы находимся, в самом-то деле?
Что для Слаживающей расстояния, если она управляет временем?
— Ну так скажи! Может мы и поймём, и простим!
Слаживающая с любопытством посмотрела на меня. Протянула руку и опустила на моё плечо.
— Пойми, мой неудачный эксперимент, Вселенная, где мы живём — вовсе не райский сад. Она полна существ и культур, по сравнению с которыми Большая Четверка — наивные милые добряки. Ты понимаешь, что Вселенные множественны? Что они разделены временами и пространственными границами, но при этом взаимодействуют между собой? Что с самого начала времён, когда материя решила осознать себя — началась жестокая игра, в которой победит кто-то один?
— В смысле — «один»? — пробормотал я.
— Один разум, одна воля, одна сущность. Вся цель существования Вселенной — осознание себя. Одиночный разум не в силах этого сделать.
— А ты?
— Я недалеко ушла от таких как ты, — Слаживающая улыбнулась. Её лицо побледнело от холода, только губы остались алыми и живыми. — Я-мы. Я вобрала в себя всю свою цивилизацию, чтобы сдержать удар. Мы образовали альянс, при всей его разнородности он работает. Но он не в силах победить, землянин Никита. Те, кто реально правят Вселенной, те, кто сжирает друг друга, тушит и взрывает звёзды — неизмеримо
