– Нужно поговорить, Полуэльф, – шепнул алый маг. – Кстати, о тайварах. Ты не находишь странным: они ничуть не удивились, увидев нас? Сравни их реакцию с реакцией Армана Караса и его солдат.
– Честно говоря, я не припоминаю реакции тайваров, – ответил Танис, – а вот мечи в их руках запомнил хорошо.
– Шутки здесь неуместны, – наставительно произнес Рейстлин и, не успел Полуэльф и рта открыть, удалился, вновь присоединившись к брату.
Танис вздохнул. Он прекрасно понял намек Рейстлина. Ну что ж, еще один повод для тревог, которых и без того хватало. Потому Полуэльф предпочел до поры до времени не брать это в голову. Он вновь поглядел на Флинта: гном плотно сжал губы то ли от ярости, то ли от боли. Но упрямый старик ни за что не сказал бы правды.
Заметивший первым недомогание Огненного Горна Карамон тихо спросил у ворчливого гнома, не болен ли он, не ранен ли. Однако Флинт не удостоил его ответом. Он продолжал шагать, оставаясь безразличным к тревогам друзей.
К вящему удивлению полукровки, Арман Карас отделился от своих воинов и сбавил шаг, намеренно поравнявшись с пленниками. Принц явно был заинтригован и не переставал разглядывать их, особенно Полуэльфа.
– Ты же не человек, – произнес он, наконец.
– Во мне есть эльфийская кровь, – подтвердил его догадку Танис.
Арман кивнул, словно так и решил.
– Этот зал когда-то, должно быть, восхищал своей красотой, – произнес осторожно Танис, стараясь поддержать беседу. – Возможно, теперь, когда врата открыты, эта пустынная часть Торбардина будет восстановлена и сюда вернется былое процветание.
– Эта часть королевства принадлежит тайварам, строительство им безразлично, они заняты своими кознями и темными делишками. К тому же эти места вовсе не пустынны, – добавил он, и в его голосе прозвучали зловещие нотки. – Тайвары повсюду, они следят за нами из темных углов! Убеждаются, что мы не задержимся в их владениях!
– Почему же они на нас не нападают? – поинтересовался Танис, радуясь, что хилара удается разговорить.
– Тайвары предпочитают нападать на тех, кто путешествует в одиночку и не вооружен, вот как мой брат. Он случайно оказался в их владениях и попал в плен. Они хотели получить за него выкуп, но мой отец не стал вести переговоры с бандитами и головорезами. Наши разведчики сообщили, где держат Пика, и отец послал солдат под моим командованием, чтобы его вызволить.
Они тем временем, миновав зал, оказались в украшенном вырезанными в стенах символами различных богов помещении, походившем на древний храм.
– Должно быть, великое множество народа стекалось в Торбардин в старые времена, – заметил Танис.
– Сюда приходили со всего Ансалона, – с гордостью произнес Арман. – И даже из Истара. Наши изделия из железа и камня ценились чрезвычайно высоко. Торговля приносила народу процветание. Но Великий Катаклизм и последовавшая за ним война положили конец нашему благополучию.
– Это возмездие за то, что подгорные гномы захлопнули врата перед своими сородичами, имевшими право на все эти богатства, – вставил Флинт. Это были его первые слова после длительного молчания.
Танис с облегчением заметил появившуюся в лице гнома краску. Если Огненный Горн припомнил свои старые доводы, значит, ему явно сделалось лучше.
– Не стоит вдаваться во все это сейчас, – постарался урезонить его Полуэльф, впрочем прекрасно сознавая тщетность своих усилий.
– У короля Дункана, или Деркина, как называете его вы, нейдары, не было выбора, – парировал Арман. – Великий Катаклизм не обошел стороной и нас, фермы оказались разрушены. Запасы провизии почти иссякли. Если бы мы впустили вас, то умерли бы с голоду вместе, только и всего.
– Это отговорки, – буркнул Флинт, однако прежнего запала и убежденности в его словах уже не слышалось.
Огненный Горн скользнул взглядом по руинам некогда великого города, и, несмотря на деланное равнодушие, было заметно, что он глубоко потрясен и удручен увиденным.
Танис решил переменить тему, прежде чем Флинт разразится очередной тирадой.
– Если Северные врата останутся открытыми, то контроль над ними перейдет к тайварам. Как это может повлиять на хиларов?
– Этого не будет, – отрезал Карас. – Совет танов пошлет воинов охранять врата и никого не впускать, пока их не починят.
– А что думаешь ты? – спросил Танис, надеясь обрести союзника.
– Я верю: мое призвание заключается в том, чтобы найти Молот Караса и править объединенным народом гномов, – объявил Арман. – Это возможно лишь в том случае, если будут открыты врата.
– Почему ты так уверен, что найдешь Молот? – бесцеремонно спросил Флинт.
Арман вскинул голову и возвысил голос. Его слова эхом отдались от каменных сводов:
– Так говорил Карас: «Лишь когда благочестивый и прославленный гном объединит народы, Молот Караса будет возвращен ему в знак праведности». – Он прижал руку к груди. – Я этот гном.
Из темноты донеслось бормотание. Некоторые солдаты хихикали в свои бороды. Если Карас и слышал это, то сделал вид, будто ничего не замечает.
– Расспроси его поподробнее о Молоте, – шепнул Стурм, однако Полуэльф лишь покачал головой.
Флинт вновь погрузился в молчание. Танис никогда не видел своего друга усталым, но сейчас он заметил, насколько трудно идти старику.
– Как далеко тянутся владения тайваров? – спросил Танис.
– Нужно пересечь этот мост, – отозвался Арман, указывая вперед. – Как только мы окажемся по ту сторону, в Западных владениях, мы будем в безопасности. Тогда мы сможем сделать остановку и передохнуть.
Перед ними открылась обширная пещера, заканчивавшаяся каменным мостом причудливой работы. Фигурки гномов, вырезанные из камня, стояли по обеим сторонам, образуя ограду. Мост, как и все прочее в этой части Торбардина, являл признаки разрушения. У большинства изваяний не хватало носов или конечностей. Тут и там в ограде зияли дыры.
– Эта пещера называется Эхом Наковальни, говорят, будто звук молота, ударившего здесь по наковальне, будет отдаваться эхом в вечности, – сообщил Арман Карас.
– Враг бы здесь не прошел, – одобрительно отозвался Стурм, глядя на мост. Он посмотрел наверх, но в темноте ничего не смог разглядеть. – Полагаю, там тянутся оборонительные сооружения?
Арману Карасу похвала рыцаря была приятна.
– Защитники Северных врат сбрасывали на головы тех, кто рисковал ступить на мост, булыжники, лили расплавленный свинец и кипящую смолу. Не многие решались на это, скелеты смельчаков до сих пор лежат на дне пропасти.
При этом упоминании Флинт нахмурился.
– Ноги моей не будет на этом проклятом мосту, – произнес он сгоряча.
Арман неправильно понял взбеленившегося старика, тотчас поспешив заверить его, что бояться нечего и наверху никого нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
