При этом упоминании Флинт нахмурился.
– Ноги моей не будет на этом проклятом мосту, – произнес он сгоряча.
Арман неправильно понял взбеленившегося старика, тотчас поспешив заверить его, что бояться нечего и наверху никого нет.
– Бояться? – Лицо Флинта побагровело. – Это не страх, а уважение. Мои родичи погибли на этом мосту, и ты говоришь мне об их телах, лежащих под ним без погребения, в то время как их души вынуждены скитаться, не обретя покоя.
– И мои сородичи лежат там, – спокойно ответил Арман. – Когда придет благословенный день и я объединю королевства, первым делом велю похоронить павших с обеих сторон.
Флинт просто онемел, услышав эти слова. Он пробормотал нечто вроде того, что, уж так и быть, он согласится перейти на другую сторону, но продолжал с удивлением поглядывать на Армана Караса.
Арман Карас послал несколько солдат вперед проверить, свободен ли путь. Сам последовал за ними вместе с пленниками, а остальные гномы замыкали шествие.
– Безумен, как лемминг, – пробурчал Огненный Горн.
– Жутко длинный мост, – констатировал Тассельхоф, тяжело при этом вздохнув.
Карамон кивнул в знак согласия.
У Непоседы не имелось решительно никакой возможности напроказить: гномы чрезвычайно зорко следили за кендером, отчего тому никак не удавалось обмануть их бдительность и ускользнуть. Каждый раз, стоило Тасу заметить что-нибудь достойное внимания и направиться в ту сторону, чтобы рассмотреть получше, ему в спину утыкалось острие копья. Карамон с интересом наблюдал за кендером, гадая, сколько еще это будет продолжаться. Он об заклад готов был побиться: не пройдет и часа, как либо кендер найдет способ сбежать, либо гном разозлится настолько, что насадит его на копье.
– Я-то думал, идти по мосту, вокруг которого притаились гномы с кипящей смолой наготове, будет забавно. А оказалось – скучища смертная.
– Да, и никто ни словом не обмолвился об обеде, – буркнул понимающе Карамон. – Мой желудок скоро совсем ссохнется и прилипнет к позвоночнику. А кстати, чем питаются гномы в Торбардине?
– Червяками, – с готовностью ответил Тассельхоф. – Такими же, как копошащиеся внутри фонарей.
– О нет! – выпалил Карамон.
– Да, да, – подтвердил радостно кендер. – У гномов есть фермы, где они выращивают гигантских червей, и мясные лавки, где их рубят на части. К примеру, на отбивные, кусочки для рагу или филе.
Понятное дело, рассказ о подобном просто не мог оставить богатыря равнодушным. Карамон в ужасе огляделся по сторонам.
– Слышишь, Рейст? Тас говорит: гномы червяков едят. Это правда?
Рейстлин, напряженно прислушивавшийся к разговору Армана Караса и Таниса, бросил на брата красноречивый взгляд, яснее всяких слов говоривший, куда именно следует отправиться Карамону с червями, кендерами и прочими глупостями.
Карамон внезапно почувствовал, что вовсе не так уж и голоден. Тассельхоф тем временем свесился с ограды, пытаясь разглядеть дно.
– Если я упаду, может, я пролечу сквозь землю и окажусь с другой стороны? – спросил Тас.
– Если ты свалишься, то долетишь до дна и разобьешься в лепешку, – добродушно ответил Карамон.
– Скорее всего, ты прав, – признал Непоседа с грустью. Он посмотрел на шедших впереди Флинта, Таниса и Армана Караса. – Ты слышишь, о чем они говорят?
– Нет, – отозвался Карамон. – Я ничего не могу разобрать из-за топота, лязга и звяканья, эти гномы шумят, словно орда людоедов!
– Это был гром, – выговорил Тас. Воин озадаченно посмотрел на него:
– Какой еще гром?
– Минуту назад я слышал гром, – терпеливо повторил кендер. – Может, надвигается гроза?
– Никакой грозы здесь, под горой, слышно быть не может. – Карамон сдвинул брови. – Ты что выдумываешь?
– Нет, Карамон, – обиделся Тас. – С какой стати? Я слышал раскат грома, как во время грозы, и земля задрожала под ногами…
Теперь даже богатырь услышал грохот, тотчас принявшись всматриваться в темноту.
– Это не гром… Рейст! Берегись!
Рванувшись вперед, Карамон сбил с ног брата, закрыв его своим телом. В это время огромный булыжник, сорвавшись с потолка, упал как раз туда, где секунду назад стоял маг. Камень разбил еще две статуи и покатился в пропасть, оставив в ограде зияющую дыру.
Хилары бросились врассыпную, когда вслед за первым камнем полетел второй. Этот не попал в цель, пролетев мимо моста. Тут они услышали, как первый камень ударился о дно далеко внизу.
– Рейстлин! Туши свет! – закричал Танис. – Всем на пол!
– Думак! – произнес Рейстлин, и свет на набалдашнике посоха померк. Гномы зачехлили фонари, отчего все пространство вокруг погрузилось в темноту.
– От этого пользы не будет, – прорычал Флинт. – Тайвары в темноте видят гораздо лучше, чем при свете.
– Ты же говорил, что оборонительные сооружения разрушены, – заметил Танис Арману.
– Так и было! – Предводитель гномов один остался стоять, глядя вверх с удивлением и яростью. – Должно быть, тайвары их восстановили, хотя это весьма странно…
Камень, с грохотом упавший в непосредственной близости и сотрясший мост, заставил его замолчать.
– Карамон, будь другом, слезь с меня, а то я не могу дышать, – попросил Рейстлин сдавленным голосом.
– Прости, Рейст, – пробормотал богатырь, перемещая вес. – С тобой все в порядке?
– В общем да, если не считать того, что я лежу на мосту в непроглядной темноте, а сверху кто-то швыряет на меня булыжники, – ответил он.
Еще один упавший камень, также разбивший несколько каменных гномов, заставил вздрогнуть и конвоиров, и пленников.
– А этим целились в меня! – угрюмо сообщил Стурм. – Нельзя стоять здесь и ждать, пока из нас сделают отбивные!
– Как далеко отсюда до какого-нибудь укрытия? – шепотом спросил Танис Армана.
– Около сорока футов.
– Нужно бежать, – решительно произнес рыжебородый воин.
– Не все видят в темноте так же, как ты, Полуэльф, – заметил ему Карамон. – Пусть лучше меня раздавит булыжником, чем я свалюсь в эту пропасть.
Мост точно охнул, когда очередной камень свалился неподалеку.
– Расчехлить фонари, – приказал хрипло Арман своим солдатам.
Гномы быстро исполнили приказ, после чего путники припустили по мосту бегом.
– Это все-таки оказалось не так скучно, как я боялся! – бодро выкрикнул Тас. – Как ты думаешь, они будут лить нам на головы кипящую смолу?
– Беги, Бездна тебя забери! – выругался Полуэльф, очевидно не разделяя его восторга.
Тассельхоф, будучи невероятно прытким, а также привыкшим уносить ноги от разъяренных домохозяек и злобных шерифов, быстро оставил прочих далеко позади. Карамон тяжело трусил рядом с братом. Рейстлин, зажав в одной руке посох, а другой, свободной, подобрав полы мантии, двигался довольно проворно. Стурм оказался замыкающим. Бежать со связанными руками, как известно, не очень удобно, однако сыпавшиеся градом булыжники подгоняли друзей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
