Читаем без скачивания Реванш императора - Уильям Форсчен

–Что это значит?

–Это значит, что кто-то перебрасывает материю из одного места в другое. Очень большие массы материи.

–Далеко туда добираться?

–Часов двенадцать-тринадцать. Внутри Сферы быстро летать опасно. Тут куча всякого хлама и тысячи машин, а интересующая нас точка находится чуть ли не на противоположной стороне.

Корбин говорил негромко и почтительно, словно извиняясь за неприятные новости, которые могут не понравиться Хасану. Страх перед ним давно уже свил в его душе прочное гнездо.

– Ты должен попасть туда быстрее, - буркнул Хасан, и Корбину ничего не осталось, как медленно склонить голову в знак согласия.

 ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ 

– Ну, что вы теперь скажете?

Ярослав был настолько потрясен, что не мог вымолвить ни слова. Целый час одно за другим на раскинувшееся у подножия холма поле прибывали войсковые соединения. В центре заняла позиции большая батарея, насчитывавшая около сотни орудий. Возле каждой бронзовой пушки застыли в ожидании орудийные расчеты. Сзади сосредоточились груды ящиков с зарядами и запряженные лошадьми артиллерийские повозки. Все пространство внизу было заполнено четкими прямоугольными формациями пехотных подразделений. Первыми материализовались легкие пехотные полки, за ними появилась регулярная пехота, и последней возникла прославленная Старая гвардия. Войска были выстроены в атакующие колонны и готовы по первому сигналу пойти в наступление.

Вслед за пехотой начала прибывать кавалерия. Легкие гусары в разукрашенных, как павлиний хвост, мундирах, в обтягивающих лосинах и киверах с перьями, уланы, драгуны, егеря и, наконец, закованная в броню тяжеловооруженная конница - кирасиры в сверкающих на солнце нагрудниках и увенчанных пышными плюмажами шлемах.

Он так и простоял весь час, наблюдая за этим фантастическим зрелищем, даже не обратив внимания, что император давно покинул его и склонился над картами, разложенными на походном столике. Императора тут же окружила пестрая толпа штабных офицеров, возникших из ниоткуда словно по мановению руки самого Наполеона. Их расшитые золотом и серебром мундиры поражали своим разнообразием и пышным великолепием. Здесь были представлены все рода войск, от гусаров в небесно-голубых мундирах до высших чинов Императорской гвардии, чьи медвежьи шапки изрядно подмокли под струями продолжавшегося дождя.

Но дождь вскоре закончился, тучи рассеялись, а разгоравшееся с каждой минутой искусственное солнце, уже вступившее в «дневную» фазу, начало быстро высушивать влажную от дождя почву. В толпе штабистов появились несколько маршалов Франции, каждый со своей собственной свитой. Лица одних были обрисованы четко и ясно, глаза светились почти настоящей жизнью, тогда как черты других были смазаны, как у статистов на заднем плане какой-нибудь головизионной картины.

Первое время Ярослав старался так и думать о происходящем - как об исторической постановке на экране головизора, но очень скоро ему на собственной шкуре пришлось убедиться, что это далеко не так. Сначала его с ног до головы забрызгал грязью горячий жеребец промчавшегося мимо императорского курьера, а затем один из маршалов, выбираясь из толпы, толкнул его и чуть не сшиб на землю.

– Ярослав!

Он оглянулся и встретился взглядом с незаметно подошедшим сзади Наполеоном.

–Хватит пялить глаза! Раз я вас назначил начальником штаба, будьте любезны приступить к исполнению ваших обязанностей.

Чувствуя себя полным идиотом, бывший историк, а ныне начальник штаба, покорно проследовал к столику. Только подойдя вплотную, он заметил, с каким нескрываемым интересом смотрят на него собравшиеся офицеры и генералы. Внезапно он ощутил себя совершенно голым, точнее сказать, недостаточно одетым для такого случая. Весь его наряд состоял из свободной шелковой туники, чья расцветка вполне могла бы удовлетворить вкус большинства гаварниан: бледно-желтые тона и пурпурная оторочка по краям. Дополняли его наряд красные штаны и широкий кушак - также последний писк гаварнианской моды,- изготовленные из розовато-лилового полиэстера. Раньше ему кушак нравился, но сегодня он мысленно обругал себя за то, что не догадался заменить его обыкновенным ремнем.

Он чувствовал себя белой вороной в кругу этих по-настоящему элегантно одетых военных. Впервые ему открылось истинное назначение военной формы, которую он прежде считал не более чем дурацкой мишурой: в хорошо сшитом и красивом мундире человек становится не просто человеком, но солдатом, воином, готовым на геройские подвиги. Ему вдруг нестерпимо захотелось тоже украсить голову треуголкой и облачиться в роскошный мундир с золотыми эполетами.

– Вы ведь знакомы с историей сражения, не так ли? -спросил Наполеон.

Ярослав кивнул:

– Да, Подробные исторические хроники пережили уничтожение Земли и тысячи лет освоения Облака. Сохранилось даже несколько ваших биографий той поры, лучшими из которых считаются написанные Розенбергом, Чендлером и Шнайдом.

Наполеон на мгновение нахмурил брови, видимо, тоже шокированный не совсем подходящим одеянием начальника штаба, но промолчал, решив, должно быть, отложить этот вопрос на потом. Вместо этого он жадно спросил:

– И что же они пишут о Ватерлоо?

Ярослав смущенно оглянулся на замерших в ожидании штабных офицеров.

–Все они отмечают несколько допущенных вами ошибок. Жерому не следовало занимать замок, а бой на левом фланге должен был послужить лишь акцией прикрытия для атаки на правом. Так и было задумано, но обстоятельства не позволили вам выполнить этот план до конца. Если бы союзники почуяли тогда угрозу правому крылу, им пришлось бы перебросить туда лучшие части, чтобы не оказаться отрезанными от побережья. В замке вас просто заманили в ловушку. Туда ни в коем случае нельзя было соваться.

–Продолжайте, - кивнул Наполеон, метнув многозначительный взгляд на стоявшего рядом с ним военного, чье лицо, как только сейчас осознал Ярослав, было до боли похоже на лицо Наполеона. Как же он сразу не догадался, что это и есть тот самый Жером, брат императора?! Вообще говоря, он не очень понимал смысл задаваемых ему вопросов. За долгие годы плена у Наполеона было достаточно времени, чтобы многократно проиграть в уме свое последнее сражение и сделать необходимые выводы. В конце концов, гениальным полководцем считался Наполеон Бонапарт, а вовсе нестарый ученый Ярослав.

–Зачем все это? - прошептал он. - Это же не настоящие люди.

– Сам знаю, кто они такие, - отрезал Наполеон. - Но у меня нет других, и в данный момент они так же реальны, как мы с вами. Они должны понять, запомнить и действовать. Для наших целей этого должно хватить. Говорите, а они пусть слушают.

Ярослав сглотнул слюну и покосился на Жерома. Кем бы тот ни был - человеком, андроидом, роботом или фантомом, - его определенно задела за живое прозвучавшая в словах историка критика его действий, да еще в присутствии брата-императора.

–Но самое главное состоит в том,- продолжал Ярослав, пристально посмотрев сначала на Наполеона, потомна рыжего верзилу в маршальском мундире, который, без сомнения, мог быть только маршалом Неем, - что вы ни на минуту не должны были выпускать из собственных рук контроля над сражением. В тот раз вы недооценили Веллингтона, посчитав достаточным послать против него Нея, в то время как сами занимались правым флангом, но маршал, к сожалению, наделал слишком много ошибок.

–Это неслыханно! - вскричал рыжеволосый военачальник. - Что тут вообще делает этот старый козел в женской пижаме?

–В этом сражении он исполняет обязанности начальника моего штаба, - ответил Наполеон холодным, властным тоном.

– Но…

– Никаких но! - отрезал император, оторвавшись от карты на столике и устремив взор на маршала. - Может быть, ты Ней, может быть, нет, но я надеюсь, ты поведешь себя сегодня столь же доблестно, как некогда вел себя мой старый друг и соратник.

Он обошел столик, приблизился к Нею и дружески похлопал его по плечу, хотя из-за разницы в росте императору было не так просто сделать это.

– Не обижайся, прошу тебя. Прошлый раз мы проиграли. Ты действительно наделал ошибок, и я обязан был это предвидеть. Но сегодня мы деремся снова, и на этот раз должны все сделать правильно.

Он простер руку над полем будущего сражения, указывая на противоположную гряду холмов, где сосредоточилась объединенная армия союзников, состоявшая не только из англичан и пруссаков, но еще из голландцев и ганноверцев.

– Рискну предположить, что «Веллингтон» также извлек из прошлого некоторый урок, и сегодня он будет действовать по-иному, а именно - с учетом того, что я не стану совершать прежних ошибок. Отсюда следует, что и нам надлежит коренным образом изменить первоначальную диспозицию.